Когда ему стало ясно, что он сможет оживить две тысячи женщин за несколько часов, он задумался, как же их всех одеть и перевезти на Урию. В мавзолее не нашлось никакой одежды. Зачем она бабочкам, с горечью подумал Корсон. Он совершил несколько набегов на соседнюю звездную систему и, в конце концов, с десяток раз переместившись во времени, набрел на склад военного снаряжения и ограбил его без зазрения совести. Он надеялся, что подобная кража не вызовет серьезного потрясения в истории этой планеты. В конце концов он по опыту знал, что несмотря на автоматизированный учет из интендантств всех времен и всех армий вселенной исчезали иногда целые склады, причем без особых последствий. Какой — нибудь чиновник проведет несколько бессонных ночей, придумывая более или менее правдоподобную историю, чтобы объяснить беспорядок в накладных. В худшем случае его отдадут под суд. Впрочем, такие люди историю не делают.
Следующим делом был транспорт. Корсон хотел было запросить Эргистаэл, но потом решил, что поступит так лишь в самом безвыходном положении. Сама мысль, что придется обратиться за советом к богам Эргистаэла, казалась ему невыносимой. Он слишком хорошо помнил снисходительное презрение, сквозившее в Голосе. Пусть он только пешка в чужой игре, но скорее согласится пройти все круги ада, чем стать роботом! Пусть его точка зрения инфантильна, но это его собственная точка зрения. В конце концов он нашел способ, хоть и лишенный элегантности, но представлявшийся вполне конкретным. С помощью своих ассистенток он снял несколько внутренних стенок мавзолея — больших металлических щитов, — из которых соорудил просторный и относительно герметичный ящик. Путешествовал же он сам из Эргистаэла на Урию в чем — то вроде гроба, а гиппрон мог пронести сквозь пространство и время значительный груз, если только расстояние было не слишком большим. Веран перебрасывал так свое снаряжение и оружие. После нескольких попыток Корсон убедился, что подобным образом сможет перевозить по двести женщин одновременно.
Пора было отправляться. Он пробыл на планете-мавзолее чуть больше двух недель. Его запасы давно бы кончились, но он пополнял их на складах ближайшей планеты. За неимением лучшего, Корсон кормил своих ассистенток сывороткой и глюкозой, взятой из системы, питающей ячейки с полуживыми. Он ужасно устал. Можно было немного отдохнуть, но не хотелось ни секунды лишней оставаться в этом мрачном мире.
Он внимательно проследил за реанимацией первой партии женщин и вживлением искусственных личностей. На лице его показалась усталая улыбка, когда он увидел, как две сотни женщин встают из своих ячеек, раздвигая антисептический туман, заменявший им саваны, выходят и строятся в колонну. Затем его вывернуло наизнанку, как перчатку.
Одна из ассистенток удивленно обернулась к нему.
Он слабо махнул рукой.
— Ерунда, — сказал он, — ничего страшного.
Как будто обращался к человеку…
Но он ничего не увидел в огромных фиалковых глазах, устремленных на него — ни понимания, ни сочувствия, это были словно два блестящих прозрачных камушка. И удивление не было удивлением — просто рефлекс. Женщины слушали его, повиновались его голосу, они даже обладали ограниченным запасом слов, который он тщательно отобрал и ввел в их матрицы, но они не могли его слышать. Они не жили. Всякий раз, когда он пытался забыть, кто они, их глаза напоминали ему об этом, и еще их слишком размеренные движения в полумраке мавзолея. Они были лишь смазанным и упрощенным отражением его собственного сознания; эти глаза не были зеркалом души, ибо самой души не было.
Дверь мавзолея не ошиблась. Конечно она не открылась перед колонной женщин, и ему пришлось стоять на пороге все время, пока они проходили мимо. Склоняясь, как трава под ветром, они на ходу подбирали форму, которую Корсон кучей свалил на газоне, и одевались. По его приказу женщины набросили на голову капюшоны и заполнили приготовленную для них кабину; затем, повинуясь его голосу, погрузились в гипнотический транс, а он захлопнул дверь, проверил упряжь, забрался в седло и нырнул в полный призраков океан времени.
Корсон высадил свой груз на Урии, в укромном месте недалеко от лагеря Верана через нисколько часов локального времени после того, как полковник отправил его послом в будущее.
Он собирался отсутствовать лишь несколько секунд, хотя оживление второй партии и следующее путешествие сюда займут много часов. Он совершил десять рейсов, которые растянулись на несколько его собственных дней. На третий день он свалился в депрессии и заснул как убитый. На пятые сутки гиппрон стал подавать признаки истощения, и Корсону пришлось с пустой и гудящей головой ждать, пока животное хоть немного отдохнет. В последний раз покидая планету-мавзолей, он избавился от своих ассистенток. Корсон произнес слово, и те тяжело опустились на землю, все еще улыбаясь.
Он разбудил всех рекрутов и приказал им двигаться. Подведя колонну к лагерю, он остановил ее на видном месте, но достаточно далеко от линии защиты. Затем окликнул часового. Через минуту появился Веран.
