– Ну, ты даёшь Борисовна. Трындец! – в поисках сигареты, выдохнул военрук.
Свиньи служили в армии, трудились в полях и на фабриках. Медведи годились только для войны. Из волков получались отличные полицейские и разведчики для десантирования в тыл врага. Тигры, это одиночки. Непревзойдённые диверсанты – убийцы, не знающие ни страха, ни сочувствия к жертве. В Стране Сибирь были и другие виды животных, получившие разум; но самыми непредсказуемыми и неуживчивыми оказались – коты.
Часть домашних любимцев встали на задние лапы, прибавили в росте, достигая полутора метров в высоту. Они не перестали быть ловкими пронырами, лазающими по деревьям и крышам – способными пробраться через игольное ушко, если за ним есть чем поживиться. У гибридных котов лишь ухудшилось сумеречное зрение. Но как компенсация за потерю возможности листать по ночам откровенные журналы про кошечек, появилась непреодолимая тяга к бродяжничеству и воровству. Зачем два кота – одного из которых звали Барс, а второго Шмаль – забрались в школу для свиней, никто точно не знал. Кто поймёт этих пушистых бандитов…
Шмаль слыл котом авторитетным, трижды сидевшем в спецлагере двухразового питания и трижды оттуда бежавшим. Его разыскивала волчья полиция – это дело чести поймать беглеца и пройдоху. С ним желали встречи свиньи, которых он облапошил на армейских сборах, выменяв ящик дешёвого бисера на вагон знаменитого нерюнгринского пива. Его также не жаловали люди, хотя продолжали с трепетом относиться к котикам, большая часть из которых осталась, как и прежде милыми существами.
Закончился последний урок. Шумной толпой маленькие поросята и уже крупные подростки, потянулись на выход из школы. Под потолком из вентиляционного люка за свиньями наблюдали две пары глаз.
– Босс, всё идёт по плану? – негромко мякнул Барс.
Выглядел Барс всегда идеально. Природа подарила ему рыжую шубку: мягкую и шелковистую. Всего несколько белых пятен на спине и груди, слово неизвестные земли на старой карте, говорили, что кот ещё не нашёл себя в жизни – и вряд ли когда-то станет другим. Барс доверял Шмалю больше, чем своей матери, отказавшейся от сына в раннем возрасте. Он безоговорочно слушал приказы крутого друга и грезил о далёкой державе.
Шмаль был чернее ночи. Даже глаза у него были, как уголь. Правда, где-то в подмышке затесался коричневый пучок, доставшийся от отца, расстрелянного за угон баржи с песком; но авторитетный кот всегда скрывал пёструю разнообразность под жилетом со множеством карманов.
– Подожди пять сек, – взглянув на часы, зевнул Шмаль. – Школа скоро опустеет. Затем прошмыгнём в книгобанк и привет.
– Ах да, библиотека! Но там дверь с замком, – озаботился проблемой рыжий. – Босс, ты сможешь её открыть?
– Ещё бы. У меня вездеход ко всем замочкам в этом кабаньем стойле, – сверкнув длинным клыком, хмыкнул чёрный кот и вытащил из кармана магнитную карту-ключ. – Универсальная, мать её! Приложил и заходи куда вздумается, хоть в медицинский кабинет, хоть на крест за спиртягой.
Барс перевернулся на спину. Выпустив острые когти, вдумчиво принялся вылизывать лапу.
– А когда ты найдёшь картинку с твоим дедушкой, и мы выберемся из школы, ты возьмёшь меня с собой?
– Тысячу раз базарил, что вместе попрём. Не пались! – шикнул Шмаль.
Барс на мгновение замер, вспоминая обещание друга.
– Это хорошо, что вместе, – замурчал рыжий. – Там море. Там столько вкусной рыбы! Я читал, что в Стране Крым нет волков. Это правда?
– Откеля на пляже волки? Тама только собачонки, и те еле-еле душа в теле: мелкие, тощие – с голубыми ошейниками… Ты братан не боись, я своих не кидаю, – успокоил Шмаль.
– Страна Крым: море, солнце, кошечки, – мечтательно закатил глаза Барс и тихонько захрапел. И только ему стали сниться весёлые Маньки и Фроськи, как он почувствовал толчок.
– Цыц! Слови тишину!
В просторном коридоре учительница отчитывала хрюшку-первоклассника. Говорила тихо, почти шёпотом, но проявляя агрессию. Поросёнок не спорил. Опустив рыльце в пол, принимал наказание за шутки, отпущенные в классе. Человеческая женщина подняла за подбородок мордочку, требуя смотреть ей в глаза. Маленький свин пищал и в страхе пускал слезу.
– Всё-таки они терпеливые. Потому что умные! – восхитился Шмаль.
– Люди, что ли?
– Ну а кто, свиньи в штанах? – цыкнул чёрный и потрогал второй клык, сломанный наполовину.
Он не испытывал ненависти к боровам, но хорошо помнил, что некоторым из них не терпится содрать с него кожу. Это была ещё одна причина, чтобы перейти десяток границ и очутиться у моря, где много красивых девочек и нет волков.
– Смотри, её трясёт, как при голоде, – напрягся Барс и попятился назад.
– Не двигайся. Нас не заметят. И о библиотечке помни. Плевал я на разборки педагогические. Картинка моего дедули важнее, – покосился на струсившего друга Шмаль.
Учительница развернулась и словно пьяная, пошатываясь, пошла прочь от малыша. Поросёнок воспользовался утратой внимания, взвизгнул и дал дёру.
– Не схавала доходягу. Слобачка, – лыбился Шмаль. – А нет, ещё не конец фильма.
