— Вы чего набросились на Шмаля? — неожиданно заступился Гомвуль. — Про какой пульт все толкуют?
— Он нажал кнопку, я видела! — жаловалась Изольда, тыча пальцем в сторону чёрного, словно у того появились признаки бешенства и радиоактивное облысение.
Чёрный спрятал картинку обратно в кармашек, извлёк плоский пластмассовый пульт, чем-то похожий на уменьшенный брелок сигнализации для машины. Гомвуль повертел его в лапе и ещё раз нажал на кнопку, проверяя свою догадку.
— Наговариваете зря. Ничего Шмаль не взрывал. Это не детонатор… это обычный маяк, — сделал окончательный вывод волк.
Он не первый год служил в полиции и уже встречал подобные устройства. Маячок передавал сигнал на огромные расстояния: на тысячи километров. Его можно подбросить в багажник к преступнику и следить за ним больше трёх месяцев или того больше. А этот маячок включён уже несколько часов, и нажатие кнопки не имело практического смысла. Кто-то включил маяк ещё на ужине.
— Значит, не взрывал? — изумился Вау Сил. — А кто тогда активировал бомбу и взорвал дом, в котором мы чуть не погибли?
Вдруг с улицы послышался странный шум, прервавший споры человекоподобных существ. Никто и никогда не слышал такого рвущего воздух звука. Шум нарастал, становясь всё страшнее, напористей и неизбежней. Гибриды подбежали к окну и увидели железный аппарат, весь в горящих лампочках спускающийся на землю из темноты.
На пузатой кабине с длинным хвостом было написано синей краской «МЧС РОССИИ», а наверху крутились лопасти. Именно от стальных вращающихся крыльев шёл жуткий шум и рождался ветер, поднимающий измельчённые взрывом осколки. Снег, пыль, кирпичная крошка и чёрные бабочки, погибших кабанов, поднимались вверх, затмевая от изумлённых глаз диво чудное, под названием — вертолёт «Ми-8».
Лео Пи не смог удержаться и проверил карманы мёртвого медведя со сломанным ухом. Кроме свистульки, по сигналу которой Айдо Пола строил своих солдат, у него больше ничего не нашлось. Столько лет офицер служил в армии, но единственное, чем мог похвастаться вояка — это свистулька, подаренная ему одним пленным кабаном из Сибири; а если быть предельно честными, то не подарена, а конфискована у трупа.
— Фу, дрянь какая-то! — выругался гибрид леопарда, отбросив свистульку в кучу сплетённой в узлы арматуры.
— Как ты, братишка, цел? — спросил, неизвестно откуда появившийся тигр по имени Ковач.
Лишь чуть повернув морду, Лео с насмешкой ответил:
— Что со мной может случиться? У меня сотня хранителей, и главный из них, мой любимый закон. А закон он для всех един.
— Да. Повезло тебе. Всех завалило, а на тебе ни царапины. Самое время взять да прикончить тебя, как остальных; но нельзя — закон. Ты точно недотрога, — томно рассмеялся Ковач, поднимаясь по развалинам. Двигался он бесшумно и грациозно несмотря на свои гигантские размеры. — Я ищу здесь кое-кого.
— О чём ты, брат? — с ленцой ответил Лео Пи. Леопарду хотелось смыться, всем хочется дать дёру, когда рядом этот хищник, но разве уйдёшь оттого, кто сильнее и стремительней тебя.
— Я говорю о твоих друзьях: о собаке с голубыми глазами, о пегом коте с девочками в обнимку. Ты знаешь, где они сейчас?
Ковач остановился всего в паре метров от Лео Пи. Хитро улыбаясь, не отводил взгляда от наглой пятнистой морды. А Лео Пи любил только свою персону и заботился исключительно о себе, потому сразу рассказал, что знал.
— Они побежали в ту сторону. Прячутся в том здание, — мякнул леопард.
Тигр удовлетворённо кивнул, глубоко вдохнув морозный воздух. Пепел осел. Дым от взрыва развеялся. Ночь стала свежа и прозрачна. Света фонарей было достаточно, чтобы увидеть ещё несколько полосатых кошек, рыскающих внизу по бетонным камням. Тигр облизнулся, заметив десяток вооружённых людей в броне; он хотел, что-то крикнуть им, но промолчал, поскольку наверху в холодном небе послышался жуткий гул.
Ковач любил смотреть кино про людей, где почти не было зверей и совсем нет гибридов. Фильмов было много и все они разные: есть хорошие и не очень хорошие, про любовь, комедии или ужасы, но он обожал кино про войну. Тигр садился на мягкий диван, открывал баночку пива и, пожёвывая вяленую рыбёшку, погружался в кровавый сюжет. В некоторых фильмах он слышал звук, который сейчас спускался откуда-то сверху. Этот лязгающий хлопками звук пугал бесстрашное сердце, а порывистый ветер напрягал усы и заставлял поджимать уши. Ковач знал, что так грозно гремит металлом летающая машина; а когда с припорошённого асфальта поднялся поток пыли, снега и грязи, то тигр окончательно поверил, что на площадь садится настоящий большой вертолёт — как в кино.
В вертолёте так звенело, что закладывало уши. Пилот и Роберт Варакин были в наушниках, остальные нет. Все глазели в круглые окошки, ожидая посадки. За штурвалом сидел улыбчивый гибридный барсук Марат.
