Планида Сергея Капустина полностью

Сергей Алексеевич – профессионал до мозга костей. Профессионалом стал еще в Ухте, когда пропадал на льду все свободное время (легко предположить, что и несвободное – в ущерб учебе в школе); образцы профессионализма демонстрировал в «Крыльях Советов», никому в ЦСКА не уступал в отношении к делу, а ветераны «Спартака» по сию пору вспоминают о его образцово-показательном профессионализме.

Однако легко предположить, что уж в благоухающей альпийской Австрии, знаменитой своими горнолыжными звездами и совсем не рождающей звезд хоккейных, олимпийский чемпион и семикратный чемпион мира Сергей Капустин позволит себе кое-какие послабления, которые никто из «австрияков» и не заметит.

Виктор Шалимов:

«Честно говоря, мне очень повезло, что Сергей приехал в Инсбрук. Ну это было просто здорово! Мы с женой и дочкой сдружились с семьей Капустиных. Можно сказать – жили как одна семья. Что скрывать – была такая тенденция среди наших хоккеистов, уезжавших за рубеж: начинались какие-то взаимные претензии по игре, жены начинали делить непонятно что, какие-то претензии друг другу предъявляли… Ну а мы с Капустиными замечательно дружили!

Нам с Серегой пахать там приходилось довольно прилично. Титулы титулами, а местную команду надо было тащить. Для этого нас и пригласили. Я-то не большой любитель кроссов, иногда совсем не хотелось с утра пораньше вскакивать и бежать, а Серега следил за собой строго. Зайдет ко мне:

– Ну что – побежали!

– Да неохота, Серега.

– Ладно, ладно – собирайся. Сейчас в охоточку взбодримся.

– Хорошо…

Наше с Капустиным раннее утро выглядело очень похожим на тот эпизод из фильма «Осенний марафон», когда шведский взрослый мужчина, сосед, заходит к главному герою, которого играет Олег Басилашвили, и зовет на каждодневную пробежку в любую промозглую питерскую погоду: «Андрэ, ви готофф?»

Поведение тридцатипятилетнего Виктора Шалимова выглядело вполне естественным, потому что не хотелось бежать спозаранку необязательный получасовой кросс, а хотелось поберечь себя и расслабленно выпить чашечку ароматного кофе. Естественным было его желание пощадить организм, который почти два десятка лет эксплуатировался, порой с элементами перегрузок, по одиннадцать месяцев в году с редкими побывками в семейному кругу. Высокое мастерство и сохраненное здоровье позволяло Шалимову, обходясь и без этих кроссов, похожих на пытку, выполнять свои легионерские обязанности. Но Сереге как отказать – бежал с ним за компанию.

Поведение тридцатитрехлетнего Сергея Алексеевича выглядело не совсем естественным, если не сказать – алогичным. Высшего мастерства и природного запаса сил хватало бы ему, чтобы и без утренней пробежки являться безоговорочным лидером местной команды. Однако Капустин не позволял себе и малейших послаблений, при этом никаких волевых усилий не проявляя; просто не мог без движения в принципе по жизни – и точно так же по жизни хоккейной, которая досыта наполняла его бытие.

Движение в любой форме, динамика с утра до вечера соответствовали биоритмам Сергея Алексеевича. Покуда находился в хоккейной гуще, такие биоритмы обеспечивали ему равновесие с самим собой, создавая гарантированный комфорт и бодрость духа.

Ему важно было сохранять такое состояние и в будущем, по завершении активной спортивной карьеры. С учетом трагедии, что случилась у него впоследствии, ему самому очень важно было осознавать важность этих кандалов, которыми был прикован к хоккею пожизненно…

Виктор Шалимов:

«…В Инсбруке вроде хотели меня оставить тренером, а Сергею предлагали место помощника тренера. А он ни в какую: «Я не хочу этой работы. Не могу. Играть, я хочу играть».

Потом нас с Капустиным перевели в Зальцбург…