Рэсэн поднялся со стула и принялся медленно бродить между старыми стеллажами. Его встречали ряды книг, которые последние несколько десятков лет никто не открывал, они были такими сухими, что, казалось, только чиркни спичкой – и книги взорвутся, точно порох. Рэсэн провел пальцами по книжным корешкам. И вдруг ощутил себя маленьким мальчиком, что бегает по узким улочкам своего детства.
Он остановился и вытащил с полки том. Это была “История происхождения всего сущего”. Рэсэн рассмотрел переплет, обложку, открыл книгу. Так часто бывало – не потому что она его заинтересовала и не потому что он стремился в ней что-то найти, нет, он открывал книги просто по привычке в прямом смысле этого слова. Эта начиналась вот с чего: “Первым овощем, который человечество стало использовать для еды, был лук”. Во фразе не было ничего самокритичного, нравоучительного или философского. Она просто сообщала, что первым овощем, который человечество потянуло в рот, был не шпинат, не морковь, а лук. В книге бесконечно повторялись голые факты: “Кресло для комфортного чтения изобрел политик Бенджамин Франклин”, “Первым инструментом, которым пользовалось человечество, был молоток” и так далее и тому подобное. Если этой книге задать вопрос: “Ну и что?” – то она могла бы ответить только так: “Да ничего. Просто я рассказываю как есть”. Рэсэн грустно усмехнулся и пробормотал:
– Такое может понравиться Еноту.
Воткнув книгу на место, Рэсэн осмотрелся. Солнечные лучи, проникавшие через фрамугу в потолке, освещали старые стеллажи. Да, библиотека обветшала, лучшие ее годы остались в прошлом. Может, действительно пришла пора закрыть ее, как сказал Хан. Библиотека слишком устарела, чтобы реагировать на перемены, произошедшие на рынке заказных убийств. В прошлом осталось то время, когда и он сам был юн и дерзок, когда без проблем мог безупречно выполнить самое сложное задание, когда заказчики со всех уголков страны шли к Еноту, дорогие заказы текли рекой, когда карманы были полны денег, когда даже чиновникам приходилось подстраиваться под Енота, когда стоило ему заикнуться, как тут же криминальное сообщество Пхучжу бросалось слаженно и четко выполнять его указания. А нынче и новые книги, и крупные заказы на убийства обходят Библиотеку стороной.
Старому Еноту следовало заранее подумать о том, что жизнь течет, он состарится и станет никому не нужен, и что-то предпринять. Следовало наладить отношения с какой-нибудь могущественной компанией или, если такое невозможно, хотя бы передать Хану список постоянных клиентов Библиотеки и вести бизнес только с ними. Чтобы не закончить свои дни в темном переулке, где какой-нибудь отморозок всадит в него, хромоногого, нож, и тело позже найдут в сточной канаве. Следовало бы отложить денег, и вовсе не обязательно для того, чтобы перебраться в безопасную гавань где-нибудь в Швейцарии или на Аляске, как поступают некоторые. Следовало соорудить хоть какую-то лазейку для отхода, на всякий случай. Однако Енот дни напролет только читал энциклопедии в разрушающейся библиотеке. И у него остались лишь ветхие книги, над которыми посмеются даже букинисты, оптом скупающие старье.
Теперь же жизнь Енота зависит от расчетов Хана. Старик жив, потому что Хан собирается еще что-то высосать из него. В тот час, когда Хан решит, что Старый Енот стал бесполезным, тот сразу умрет. Поправляя какую-то книгу, торчащую из ряда, Рэсэн задумался о собственной судьбе. Интересно, что уготовано ему в раскладе Хана? “Закончится ли и моя жизнь с закрытием библиотеки?” – с горькой улыбкой спросил себя Рэсэн.
Он поднялся на галерею и сверху посмотрел на маленькие столик со стульчиком, по-прежнему стоявшие в дальнем углу у западной стены. В детстве он сидел там и читал. Рэсэн никогда не ходил в школу, и Собачья библиотека стала для него единственным источником знаний. Друзей-сверстников у него не было, поэтому библиотека была и площадкой для игр. Почти все свое детство Рэсэн провел, бегая между стеллажами или читая за этим маленьким столиком.
Глядя в прошлое Рэсэна, справедливо сказать, что его детство было наполнено людским равнодушием и скукой. Тепла и заботы, которые взрослые обычно дарят детям, Рэсэну не досталось – даже размером с маленькую рисинку, оброненную из миски во время еды. В его памяти детство сохранилось лабиринтом из старых стеллажей, книг, пыли. Единственный близкий человек – Енот, с бесстрастным лицом корпевший над старыми фолиантами. Те немногие библиотекари, с которыми Рэсэну удавалось подружиться, не задерживались здесь надолго, а убийцы, разные ищейки и прохиндеи, приторговывавшие информацией, смотрели на мальчика без всякого дружелюбия, даже и не заговаривали с ним. Одни из них еще живы, другие точно уже мертвы, а что стало с третьими – неведомо, столь замкнутые и неприятные личности это были.
