Он принес мусорные пакеты и начал собирать в них хлам. Тут были и совсем старые вещи, и купленные недавно, памятные и те, о которых он и помнить не помнил, откуда они взялись в доме. Рэсэн собирал мусор бездумно. Только наполнив двадцать пакетов, он осознал, что квартира расчистилась. Он отнес мешки к контейнерам у дома, туда же отволок разодранный матрас с торчащими пружинами, затем диван. Если он уже стал мишенью, то незаметная тень планировщика наверняка следит за ним. И может забрать все эти пакеты. Но ему уже все равно.
– Мне ничего из этого не нужно, а если тебе пригодится мой мусор, то забирай, сколько в тебя влезет. И чтоб ты подавился всем этим!
Планировщики без надобности не делают ничего. Нет сомнений, что он теперь мишень. Удастся ли ему выжить? Вряд ли. За последние пятнадцать лет он не знал никого из приговоренных планировщиками, кто остался бы в живых. Одних убивали сразу, а других чуть погодя. “Но почему я стал мишенью?” И Рэсэн усмехнулся. Если поразмыслить, очень смешной вопрос. Его должно волновать не “почему я должен умереть”, а “как мне до сих пор удалось остаться в живых”. На этом дне, где планировщики вершат порядок, заметая следы в громких делах, которые периодически возникают в прессе, он прожил целых пятнадцать лет, и причин, чтобы стать мишенью, предостаточно. Не будь Собачьей библиотеки, не будь Старого Енота, Рэсэна убрали бы уже давно. Учитывая среднюю продолжительность жизни, смерть в тридцать один год считается ранней, но для убийцы он живет уже долго. Пятнадцать лет. Больше положенного. Для него, как и для полной сил бабушки из “Легенды о Нараяме”[6], пришло время выбивать себе зубы и отправляться умирать на гору.
Вернувшись домой, Рэсэн первым делом позвонил в супермаркет и заказал доставку десяти упаковок баночного пива. Временами – когда нервы напрягались до предела, когда накрывал страх, тихий, как дно реки, когда вдруг без особой причины он проваливался в бесконечную трясину печали, когда возвращался домой после очередного убийства, а еще когда вдруг неожиданно возникала ужасная и непоправимая ситуация – он легкомысленно пил пиво, забившись в угол квартиры.
Запойная неделя. Чтобы так наливаться ледяным пивом, требуется подготовка. Прежде всего надо выбросить все продукты из холодильника, освободив как можно больше места. Далее в супермаркете заказывается достаточное количество пива. Холодильник забивается банками. Из морозильной камеры извлекаются арахис и сушеные снетки – не наешься, но голод приглушишь. На этом подготовка заканчивается. Теперь останется только открыть холодильник, достать банку, вскрыть, выпить и смять пустую емкость.
Итак, он мишень. Может, надо что-то предпринять? Он думал, неторопливо потягивая пиво. Но ничего не предпринимал. Открывал холодильник, доставал банку, вскрывал, пил хмельной напиток, сминал банку. Иногда бросал в рот горсть арахиса, пережевывал, шел в туалет и, глядя на свое отражение в зеркале, опорожнял мочевой пузырь. Спускал воду и шел к холодильнику за следующей банкой. Открывая дверцу, он думал: “Хорошо, что не разломал холодильник”, – и удивлялся своей прозорливости.
Взрывное устройство Рэсэн обнаружил через два дня после начала запоя, когда уже третий раз стоял на коленях перед унитазом и извергал из себя выпитое. Рвоту он вызывал намеренно, чтобы завершить церемонию запоя как полагается. Проблевавшись, снова пил, возвращался к унитазу, потом снова пил. После таких манипуляций позывы к рвоте утихали и организм дальше мог принимать пиво. Поскольку еды у него почти не было, изрыгал он из себя желчь да полупереваренные мелкие рыбьи головы. Когда из нутра уже нечему было выходить, взгляд его вдруг зацепился за что-то, прикрепленное за бортиком унитаза. Рэсэн несколько минут растерянно смотрел в нутро унитаза, затем достал незнакомый предмет. Маленькая фаянсовая коробочка. Обнаружить ее было сложно, потому что и цветом, и материалом она не отличалась от унитаза. Рэсэн долго разглядывал белую коробочку, похожую на одноразовый брусок мыла. Это было взрывное устройство. Трудно понять почему, но прежде всего он почувствовал не испуг, не страх, а спокойствие. Спокойствие, явившееся с осознанием, что он все-таки нашел – и в самом неожиданном месте. А к счастью это или к несчастью – уже не имело значения.
Задребезжал телефон. Рэсэн взял трубку. Звонил его приятель, сыскарь Чонан.
– Я перекопал все, что смог, и выяснил, что лет семь-восемь назад такие штуки пользовались популярностью в Бельгии.
– Взрывное устройство для унитаза?
– Дурак, что ли? Как, скажи, бомбочки для унитаза могут быть популярными?
– Тогда что?
– Их не для унитазов делали, а в виде капсул. Человек ее глотал, она неслышно взрывалась внутри, а смерть человека можно было выдать за медицинский случай. Мне сказали, что парни из КГБ использовали эту штуку для ликвидации своих жирных политиков, у которых был кардиостимулятор или инсулиновая помпа.
– А что у нее общего с моим взрывателем?
