Капли дождя стали крупнее, застучали по оконной раме. Рэсэн поднялся и закрыл окно. Дождь усилился, но на небе все так же ярко светило солнце. Странная погода. Рэсэн допил пиво, смял банку, бросил на стол. Затем открыл ящик стола, достал коробочку с индийской травкой, которую ему давным-давно подарил дядюшка Инструктор, и несколько минут отрешенно смотрел на нее. “Качество не ахти. Индийские носильщики иногда покуривают ее, чтобы прогнать усталость”, – сказал дядюшка, передавая ему коробку. Рэсэн свернул косяк и зажег. Давно он не курил травку. Марихуана заставляет вспомнить многое из прошлого. В какие-то дни всплывают дурные воспоминания, в какие-то – печальные. Спрятанное глубоко на дне памяти пережитое поднимается на поверхность, точно плохой запах, и снова опускается в глубину души. И события, о которых прежде думалось без сожаления, вызывают раскаяние.
Тот день, когда Рэсэн решил устроиться на фабрику, был таким же дождливым, как и сегодня. И солнце светило, и из какой-то тучки сыпало дождем. Рэсэн смотрел на развешанное на веревке белье, одновременно принимавшее на себя и солнечные лучи, и капли дождя. Развевающееся на ветру белье выглядело смешно и в то же время печально, напоминало Пьеро в его наряде. Почему ему вдруг захотелось пойти на фабрику, он не знал. Светило солнце, моросил дождь, вышедшие из цехов на обед девушки болтали о погоде, говорили, что она сошла с ума, ели мороженое. Рэсэн тогда после одного дела укрывался от планировщиков и по приказу Старого Енота торчал в захолустном городке, где маленькие бедные заводики, притулившись друг к другу, выпускали в небо клубы дыма. В этой унылой дыре Рэсэн снял комнату на втором этаже.
Должно быть, все местные жители работали на заводах, потому что после обеда в переулке наступала тишина и не было видно ни одного человека. Однако по утрам улицы маленького тихого городка заполнялись людьми на велосипедах и скутерах, становясь похожими на китайские улицы, а когда наступало время обеда, неожиданно высыпали толпы рабочих, направлявшихся в столовые. Но скопление людей можно было наблюдать только час или два, не больше. В остальное же время городишко казался вымершим, словно все его обитатели вдруг взяли да и улетели на другую планету.
Сидя на подоконнике, Рэсэн рассматривал свое фальшивое удостоверение личности, сварганенное Муном, спецом по фальшивкам, и заучивал данные человека, под чьим именем ему предстояло тут жить. Информацию о молодом парне двадцати трех лет по имени Чан Имун он заучил быстро. Не так уж и много надо знать о человеке, чтобы с его документом провести в чужом городе какое-то время.
Рэсэн повторял номер удостоверения, когда под окном прошла группа смеющихся работниц. Их лица выглядели такими милыми и счастливыми. Взгляд Рэсэна остановился на невысокой круглолицей симпатичной девушке, которая выделялась из компании подружек раскованностью. Взахлеб смеясь, она изгибалась всем телом, хлопала по спине идущую рядом подругу и выкрикивала: “Ой, не могу, ой, сейчас умру от смеха! Ой, смехота!” Ее смех звенел в воздухе. Рэсэн высунулся из окна и наблюдал, как веселушки, дойдя до конца переулка, скрываются за фабричными воротами. И фабрика, поглотившая девушек, тут же представилась ему столь же милым местом, как шоколадная фабрика Чарли.
На следующий день Рэсэн отправился туда. Начальник отдела кадров производил впечатление человека жесткого и прямолинейного, словно родившегося именно для того, чтобы начальствовать на фабрике. Он взял резюме Рэсэна, внимательно прочитал все пункты и спросил:
– Средняя гуманитарная школа высшего уровня Кымсон?
Рэсэн кивнул.
– Но если ты окончил такую школу, почему не пошел в университет? Может, участвовал в каком-нибудь политическом движении?
Рэсэн улыбнулся. Какой университет? Он хотел сказать, что даже в начальной школе не учился, но почесал макушку и простодушно ответил, что плохо учился, поэтому не поступил.
– Насколько плохо?
– Был почти в конце списка по успеваемости. Но не самым последним.
– Почти в конце или в самом конце… какая разница? Даже если ты решил работать на фабрике, голова-то соображать должна. Сейчас с плохой головой толку нигде не добьешься. Да… Двадцать три года… В армии служил?
– Я освобожден от службы.
– Ну ты даешь! И голова плохо соображает, и со здоровьем проблемы… А чем занимался все это время?
Придя в замешательство, Рэсэн, запинаясь, ответил, что после окончания школы работал на стройках. Начальник недоверчиво смотрел на него. И Рэсэн начал бессвязно бормотать, что на заводе ему не понравилось, поэтому он пошел на стройку, но там, как оказалось, и денег было не скопить, и с одной стройки на другую надоело шастать, а сейчас он решил приобрести какую-никакую специальность и жить, добросовестно трудясь. Его прошиб холодный пот. Он чувствовал, что вот-вот вся его ложь рухнет. Однако начальник вдруг кивнул и улыбнулся.
