Рэсэн достал из кармана упаковку с лекарством, вынул одну таблетку и проглотил. На улице у него в последнее время начиналась мигрень. Светофор переключился, и доставщик пиццы на мотоцикле развернулся, нарушив правила. У мужчины в костюме, читавшего газету перед пешеходным переходом, развязался шнурок на левом ботинке. Этот развязанный шнурок почему-то беспокоил. Светофор снова переключился, и автомобили, ждавшие зеленой стрелки, поползли налево. Доставщик пиццы рискованно заскочил на тротуар и резко затормозил. Для мужчины с газетой включился зеленый, и он зашагал по зебре, не ведая про болтающийся шнурок. Мир вокруг действовал на нервы. Рэсэн думал, что на улице голова начинает болеть из-за поступающей в мозг бесполезной информации. Чтобы остаться в живых в этом мире, нужно иметь чувствительные усики, ощупывающие все вокруг, но они не способны отличить нужную информацию от ненужной. И однажды, став слишком длинными и слишком чувствительными, эти усики начнут воспринимать как угрозу все вокруг, и вас затопит страх.
– На чем она специализируется? – спросил Рэсэн.
– Вот с этим не все ясно. Кажется, она не специалист по взрывным устройствам, по виду и поведению на киллера тоже не тянет, да и планировщиком быть не может. В общем, полный туман.
– Тогда что ты узнал? – раздраженно спросил Рэсэн.
– Да я ночи не спал, весь район облазил, как будто вошь искал, и нашел что-то, а ты психуешь… Если по правде, то только я и мог ее отыскать. Будь на моем месте другой, ты бы шиш получил. – С этим обиженным бурчанием Чонан протянул толстый пакет. – Что-то очень сложное происходит в ее башке. Как ни старался, не смог понять, что она собой представляет, поэтому теперь ты сам давай.
Рэсэн открыл пакет – несколько сотен снимков, а также краткое резюме. Он достал фотографии. Перед домом, на улице, в автобусе, в библиотеке, в ночном клубе, в бассейне, в булочной, в универмаге, в кафе, в рыбном магазине… Чонан всю неделю отслеживал каждое ее передвижение. Рэсэн вытащил из пачки один снимок:
– Что это?
На фотографии молодая женщина стояла на площади с каким-то плакатом и что-то кричала. Чонан взглянул на фото и усмехнулся:
– А, “Спасем коалу!”.
– Что?
– На плакате лозунг “Спасем коалу!”. Недавно на острове Ёидо открылся всемирный форум по спасению этих зверушек.
– И что?
– И она протестует. Мол, если количество двуокиси углерода в атмосфере увеличится, то питательные элементы в листьях эвкалипта – основной еде коал – распадутся и коалы вымрут. Что-то в этом роде. Ну они там и выкрикивали что-то типа “Эй, проклятый человек! Хватит травить мир выхлопами своих автомобилей!”. Она орала так яростно, что вся побагровела. Я даже испугался, что на тот свет она отправится раньше коал.
– Вот же нехрен делать этой дуре. Человеку под задницу бомбу подкладывает, а потом коалу спасает, гадина. Я что, хуже коалы? – возмущенно спросил Рэсэн.
– А ты думал – лучше? – ответил Чонан с легким изумлением. – И что теперь собираешься делать? Схватишь ее?
Рэсэн достал из внутреннего кармана ножны с “Хенкелем”. Вынул нож, внимательно рассмотрел и воткнул назад. Чонан испуганно глядел на него.
– Пырнешь ножом? Средь бела дня? Пусть ты торопишься, но не до такой же степени…
– Я разве похож на гангстера?
– Тогда зачем нож?
– Один человек сказал, что если к вежливости добавить пистолет, беседа станет более дружеской.
– И кто же это сказал?
– Аль Капоне.
– Ну да, если повести беседу, размахивая кухонным ножом, то беседа получится чрезвычайно дружеской, – с издевкой заметил Чонан.
– Она первая начала беседу, подложив мне в унитаз бомбу, поэтому я лишь поддержу разговор в предложенном тоне.
Рэсэн закурил. Женщина по-прежнему болтала по телефону. При появлении покупателя она обрывала разговор, но стоило ему уйти, как снова хваталась за телефон. Интересно, с кем можно так долго говорить? Он вдруг позавидовал этой болтушке, у которой есть человек, готовый терпеливо выслушивать ее бесконечную трепотню.
– Во сколько она заканчивает работу? – спросил Рэсэн.
– В три. Остался час.
Рэсэн бросил взгляд на часы. Затем достал из кармана ручку с красной пастой и принялся изучать листок с резюме женщины. Заскучавший Чонан легонько постукивал ложечкой по блюдцу, на котором стояла кофейная чашка. Рэсэн поморщился, посмотрел на ложку, отбивающую какой-то ритм, и сказал раздраженно:
– Может, перестанешь?
– Надо же, какой чувствительный. Если даже стук ложки тебя раздражает, как вообще ты живешь в мире, где все грохочет? Мир тонет в шуме.
Чонан швырнул ложечку на столик. Она ударилась о блюдце, громко звякнув. Рэсэн сердито глянул на Чонана. Официантка открыла дверь на террасу, где сидели друзья, и подошла к их столику:
– Вы меня звали?
– Не то чтобы звали, – расцвел в улыбке Чонан. Девушка слегка покраснела. Белая блузка под черной жилеткой и черная юбка, подчеркивающая талию, очень шли ей.
– Принести вам еще кофе? – спросила она, преодолевая смущение.
– Будем премного благодарны. – И Чонан хохотнул.
Официантка забрала пустые чашки, и Чонан, проводив ее глазами, спросил:
– Как она тебе? Ничего, да?
