На лице Минари Пака заходили желваки, он стиснул зубы. Рэсэну определенно удалось задеть его самолюбие. Он взял еще одну сигарету. Когда подносил ее ко рту, пальцы слегка подрагивали.
– Тебя Старый Енот послал? Велел потрясти Минари Пака, потому что из всех подрядчиков Пхучжу я самый верный пес Хана? – спросил Пак, замерев с зажигалкой в руке. Лицо его выражало обиду.
Рэсэн молчал, бесстрастно глядя на него.
– Он обидел меня. Сильно обидел. Передай господину, что я от него такого не ожидал. Жестоко с его стороны. Не верится, что он держит меня за такого человека. Минари Пак не из тех. Неужто я похож на того, кто способен на такую подлость?
Минари Пак исподтишка наблюдал, какое впечатление произведут его слова на Рэсэна. Не обнаружив ничего примечательного, продолжил:
– По правде говоря, недовольных тут много. Который уж год Библиотека не дает нам заказов? Ладно, Старому Еноту нравится жить отшельником, нрав у него особый… Может, он питается травой и запивает росой, не знаю, но мы-то другие, мы обычные люди. Даже когда работы нет, каждый месяц хоть что-то я должен положить в карман моим парням, да и полицейским надо смазать рот медком, чтоб не кусались. А комиссионные, взносы, плата за посредничество – вынь да положь… И что после этого остается? Даже на самую дешевую лапшу, и то не хватает. Говорю, дошло до того, что я буду не то что тухлятину, дерьмо жрать. А Старый Енот все еще крепко держится за свой бизнес. Заказчики у него есть, вот только нам ничего не перепадает. Разве не так?
И Минари Пак состроил просительную физиономию, будто ждал поддержки от Рэсэна. Однако лицо того осталось бесстрастным.
– Вот ежели бы он в эти тяжкие времена поделился с нами хоть парой подрядов, то как бы уж мы порадовались. Но он, наш старейшина, молчит, упрямствует. И как в таком случае не расти недовольству? Оно и растет. Люди, как соберутся, давай поносить Старого Енота. Ничего другого им не надо, лишь бы его поругать. Однако я всегда его защищал. Говорил людям: “Пусть вам сейчас трудно, но нельзя держать зла на нашего старейшину. Вы должны помнить, как хорошо жилось благодаря ему. У каждого случаются плохие времена, но если бывает тяжко, то бывает и легко. Так что давайте подождем немного”. Правда, ты можешь расспросить народ. Только я, честное слово, только я один из всех защищаю Старого Енота. Ну а если говорить конкретно, кто из наших в эти праздники навестил господина с подарками? Никто же, правда? Никто, кроме меня. А я преподнес ему дорогой подарок – анчоусы из бамбуковой запруды. Купил в магазине, что торгует самыми роскошными морскими деликатесами на всем побережье Корейского пролива.
Минари Пак, похоже, наконец-то немного успокоился и закурил сигарету, которую все это время держал в руке.
– Спрошу еще раз: Хан назначил дату?
Минари Пак, затянувшись и не успев выпустить дым, в полной растерянности уставился на Рэсэна.
– О небо! Почему ты не веришь мне, когда я говорю совершенную правду? Пусть я живу обманом, тяну жилы из замужних баб, но это не значит, что я могу предать старейшину. Клянусь!
Минари Пак расстроенно покачал головой. Казалось, он просто в толк взять не мог, почему ему не верят. Рэсэн еле заметно улыбнулся и дважды стукнул по рукоятке ножа. Пак уставился на пальцы Рэсэна.
– Вы хотите, чтобы вас прямо сегодня отвезли к Мохнатому?
– Я Минари Пак! Уважаемый член Артели мясников. Я тридцать лет тут тружусь! Чего только я не испытал в своей жизни! А ты явился с кухонным ножичком и грозишь мне? Да это просто смешно. Слушай, малыш Рэсэн, за кого ты меня принимаешь? Я Минари Пак. Ты не забыл? – Голос его прозвучал неожиданно твердо.
Когда Пак подрагивающей рукой поднес сигарету ко рту, Рэсэн взял нож со стола. Спокойным и быстрым движением полоснул по пальцам Минари Пака, державшим сигарету. Указательный и средний пальцы с зажатой меж ними сигаретой со стуком упали на стол. Пак изумленно посмотрел на свою правую руку, оставшуюся без двух пальцев, затем перевел взгляд на стол. Два кровоточащих пальца и тлеющая сигарета рядом смотрелись необычно. Рэсэн чуть повел головой, Минари Пак дернулся и попятился. Рэсэн положил нож на стол.
– В последний раз спрашиваю: Хан назначил дату?
В ужасе Минари Пак смотрел на руку, из которой, пульсируя, выплескивалась кровь, пачкая ему рубашку, потом перевел взгляд на Рэсэна. Тот взял еще дымящую сигарету, валявшуюся рядом с отсеченными пальцами, потушил ее в пепельнице и повернул голову, намекая, что ждет ответа.
– Будь ты проклят, сука сраная! Пальцы-то зачем надо было кромсать, гнидский ты херун! Махоня шелудивый! Можно было просто спросить. Зачем ты отрезал мне пальцы?! – Минари Пак почти визжал.
Рэсэн с тем же безразличным выражением на лице снова взял нож.
– Хан задумал нечто грандиозное. Это все, что я знаю. Я не вру, – протараторил Минари Пак.
Рэсэн положил нож и постучал по рукоятке.
– Что он задумал?
– Я точно не знаю. Кажется, это связано с властями. Ведь скоро президентские выборы.
Рэсэн слегка нахмурился. Звучало слишком неопределенно.
