– Снова за свое? Ни одну юбку не пропустишь. А как же твоя последняя любовь?
– Кто это?
– Да та, гнусавая.
Чонан поднял глаза к потолку, несколько секунд вспоминал и наконец фыркнул:
– А! А я-то гадаю, о ком ты. Когда это было-то! Тоже мне вспомнил античные времена.
– Если три месяца назад для тебя античность, то сейчас у нас что, будущее? Почему у тебя любовь даже месяца не длится?
– Это не моя вина. Видишь ли, у той девушки из носа капало, когда мы целовались.
На лице Чонана появилось несчастное выражение. Рэсэн глянул на него будто на умственно неполноценного и снова уткнулся в листки.
– Будешь с девушками так себя вести, потом раскаешься. Годы идут, так что пора бы прекратить разбрасываться, а начать копать один колодец, – сказал Рэсэн, глядя в бумаги.
– Главное, чтобы в колодце была вода. И что это вообще такое – копать только один колодец? Можно подумать, мы о нефтяной буровой говорим.
Рэсэн красной ручкой подчеркнул несколько странных пунктов. Листая бумаги, он хмурился, словно чего-то не понимал. Время от времени он вскидывал голову и смотрел на магазин напротив. Пока Рэсэн читал и подчеркивал, Чонан обиженно бурчал:
– Вот некоторые думают, что если любовь быстро проходит, то это ненастоящая любовь. Но это же предрассудки. Я по-настоящему любил всех своих девушек. Вот всех до единой любил. Но пути любви неисповедимы. Если хорошенько поразмыслить, то мой путь любви сплошь препятствия и страдания. И как ты вообще можешь судить меня, если сам ни разу не увязал в болоте страсти? Лишь тот, кто сам испытал боль от разлуки, что сродни лезвию твоего ножа, только тот может понять мою душу. Душу мужчины, который, расставшись с возлюбленной, ищет забытья в другой, чтобы залечить новой любовью раны от предыдущей, воспоминания о которой даже в вине не утопить, и они все ноют и ноют, не дают тебе покоя, так что хочется вырвать сердце из гру…
– Она врач? – прервал его излияния Рэсэн.
– Что? Эй, сколько раз тебе говорить! Сейчас моя любимая – медсестра.
Рэсэн смерил недобрым взглядом страдальца от любви и кивнул в сторону магазина. Лишь тогда Чонан понял, о ком он.
– А, да, она врач. В недавнем прошлом.
– По ее виду не скажешь. И почему она не работает в больнице? Что она вообще делает в этом магазине?
– Она работала не в больнице, а в каком-то исследовательском институте. А недавно оттуда ушла.
– Почему?
– Откуда мне знать? Разве могу я залезть в душу этой болтуньи?
– Я слышал, среди планировщиков много врачей. Может, она одна из них?
– Насколько я знаю, среди планировщиков таких молодых нет. Большинство и вовсе старики. Самому молодому пятьдесят стукнуло. К тому же я не слыхал о планировщике-женщине.
– Насколько ты знаешь? Ты-то откуда можешь это знать?
– Слушай, а чего ты равняешь меня с собой? Где твои дела, а где мои. Тоже мне. Я, между прочим, профи высочайшей квалификации по сбору информации. А ты из сословия подлых людей, убийца, годный лишь на то, чтобы орудовать кухонным ножом. Попробовал бы только кто-нибудь из таких же низких, как ты, поднять голову и нагло уставиться на меня лет эдак пятьсот назад, во времена государства Чосон. Да тебя тут же схватили бы, завернули в рогожу и палками забили до смерти. Ты должен благодарить меня за честь, которую я оказываю тебе, простолюдину, считая своим другом. А от тебя не то что почтения, благодарности не дождешься!
– Спасибо, что оказываешь мне честь, считая своим другом, – усмехнулся Рэсэн.
Чонан с надменным видом закурил.
Отец Чонана был сыскарем. А до того служил в армии, в чине сержанта. Несмотря на несколько медалей, полученных во Вьетнамскую войну, сыскарь из него поначалу не получился. Как ни смешно, но стал он им лишь после того, как исколесил мир, разыскивая сбежавшую жену. Когда он вернулся из Вьетнама, жена едва не убила его, опоив пивом с солидной дозой снотворного, после чего сбежала, прихватив все те деньги, что, рискуя жизнью, заработал муж на войне.
– Настоящая леди моя мамочка, да? Ради любви бросила мужа и сына! Но если ты влюблен, то плата для тебя не важна. Любовь для меня превыше всего. Наверное, это я от мамочки унаследовал.
Отец Чонана собирался покромсать на куски любовников, как только поймает, а затем покончить с собой. Он прочесал всю страну, потом принялся за соседние, и в кармане у него был припасен пакетик с цианидом, а за пазухой – нож. И наконец, после пяти лет поисков, он нашел сбежавшую жену. Мать Чонана с любовником держали на Филиппинах довольно большую прачечную-химчистку. Однако отец Чонана лишь издали посмотрел на бывшую жену и вернулся домой. Он не убил ни ее, ни любовника. Даже не вынул нож, который носил за пазухой пять лет. И не покончил с собой, как собирался, – не притронулся к цианиду. Он даже не подошел к жене, на поиски которой угрохал столько лет, и не сказал: “Как ты могла так поступить со мной!” Он просто издали долго смотрел, как она со своим мужчиной развешивает выстиранное постельное белье, а затем повернулся и ушел.
– Однажды наш старик перебрал водки, вот тогда-то он и сказал мне, что впервые видел лицо моей матери счастливым.
