Женщина по-прежнему торчала в магазине. Значения это не имело. Рэсэн не собирался никого убивать сегодня, но сердцебиение привычно участилось. Тревога щекотала нервные окончания. По плану в три часа женщина выходит и идет по улице. Рэсэн следует за ней. Чонан медленно едет за ними на машине. Поворот в тихий, всегда безлюдный переулок длиною около двухсот метров, где нет камер наблюдения. Женщина всегда ходит этим маршрутом. Рэсэн нагоняет ее и легонько касается плеча. Ни объяснений, ни угроз. Если Рэсэн был ее мишенью, женщина тут же узнает его. “Пройдем в тихое место и поговорим?” И если женщина соглашается, то на этом дело и закончится. Даже нож не придется доставать.
Рэсэн и Чонан в молчании прождали еще тридцать минут. В четыре часа Рэсэн надел солнечные очки, поднялся и уверенно зашагал к магазину.
– Эй, постой, – попытался удержать его Чонан, – не стоит входить с ножом в магазин, там повсюду камеры.
– Добро пожаловать!
Прикрыв ладонью трубку, она громко поприветствовала Рэсэна, глядя прямо в лицо. Голос бодрый и жизнерадостный. Рэсэн, остановившись у двери, растерянно посмотрел на нее. Но она уже отвернулась и снова залопотала в телефон, словно и не узнала Рэсэна. Ее громкий голос разносился на весь магазин.
– Ну ты знаешь эту песню. Оу-эй, я влюбился в девушку друга, ну и так далее. Да, точно она! Он еще так проникновенно пел, казалось, сейчас расплачется. И бубном потряхивал в такт. Я чуть не умерла от смеха. Да иди ты! С чего бы это я стала петь с ним дуэтом! Но потом он перешел ко второй части песни, о том, как ему нравится девушка друга, а она его отшила, и вдруг реально разрыдался. Здоровенный бугай – и плачет… Клянусь! И что мне было делать? Пришлось обнять его, успокоить, похлопать по спине. Он припал головой к моей груди, продолжая заливаться слезами, а сам вниз пялится, на мои ноги, а я же в мини-юбке. Вот реально охмурял меня. Я прямо обалдела… Ну я, конечно, позволила ему поцеловать меня. Но ему этого показалось мало, захотелось продолжения… Да нет, это не потому что он мне не понравился. Но нельзя же так легко уступать мужику. Прямо с места в карьер. Ладно, еще в отеле происходило бы, а то в караоке-баре… Парень совсем обнаглел. Да нет, не такой уж он и плохой, да и симпатичный, нормальный, в общем… Точно, надо с самого начала направить отношения в правильное русло. А то как начнешь, так и продолжишь.
Рэсэн все стоял у двери и смотрел на женщину. Разговаривая по телефону, она украдкой поглядывала на посетителя. Рэсэн снял очки.
– Подожди минутку, я сейчас.
Женщина оторвалась от трубки, в открытую посмотрела на Рэсэна и весело спросила:
– Я могу вам помочь?
“Она меня не знает”, – подумал Рэсэн. В лице ее он не видел ни тени подозрения, ни намека на страх. Планировщик не может не знать свою мишень в лицо. Получив заказ, ты изучаешь фото жертвы, смотришь снова и снова. Это нервное. Лицо мишени стереть из памяти нелегко. И потому еще какое-то время после убийства лицо продолжает стоять перед глазами. Вздрагиваешь, встретив случайного прохожего, чем-то напоминающего убитого. Просыпаешься посреди ночи в ужасе, потому что приснилось это лицо. Она определенно не планировщик. И не убийца. Она никто. Тогда кто она вообще? Неужели Чонан ошибся?
– Я могу вам помочь? – повторила женщина.
– Что? А, да, шоколадный батончик! Мне нужен шоколадный батончик, – наконец сказал Рэсэн.
– Шоколадные батончики? Левый стеллаж, на второй полке сверху, там самые разные батончики. – И она приветливо улыбнулась.
Интересно, почему вдруг шоколадные батончики? Он их даже не любит. Рэсэн прошел к стеллажу и сгреб первые попавшиеся. Почувствовав, что пересохло в горле, открыл холодильник и достал бутылку ионизированного напитка.
– Ну ладно, я попозже позвоню. Встретимся и обсудим подробности.
Закрывая дверцу холодильника, Рэсэн услышал, как женщина завершила свой разговор, казавшийся нескончаемым. Последние несколько часов она не выпускала из рук телефон, какие же подробности она не успела обсудить? Нет, никогда ему не понять женщин. Рэсэн положил на прилавок два батончика и бутылку.
– Шоколадный фанат, да? – спросила она.
Рэсэн кивнул, словно ему лень отвечать.
– Я тоже обожаю шоколадки, но, гляжу, тут у вас только “Сникерсы”. А “Хот брик” вы пробовали?
– Что?
– “Хот брик”. “Сникерсы” для американских вкусов, а вот “Хот брик” нам подходит лучше. И к зубам не липнет. К тому же получается, они просто выгоднее “Сникерсов”, почти в два раза. Да-да, производители постоянно уменьшают вес батончика, чтобы держать цену на уровни десятилетней давности. Грустная реальность. Но сейчас все растет в цене, поэтому надо это пережить. Ну что, поменять вам один “Сникерс” на “Хот брик”?
Она тараторила с такой скоростью, что Рэсэн едва улавливал смысл. Она любит “Хот брик” больше, чем другие батончики. Но ему-то зачем это знать? “Какое мне дело до того, что тебе больше нравится и что стоит дешевле, что дороже? Лучше посчитай, сколько с меня, и все”.
– Сколько он стоит? – Рэсэн указал на “Сникерс”.
– Тысячу вон. А “Хот брик” в два раза меньше, пятьсот вон.
