И она растопырила пятерню, с игривой улыбкой глядя на Рэсэна, будто спрашивала, что он решил. Рэсэн вернулся к стеллажу, положил один “Сникерс” и взял “Хот брик”. И, желая быстрее покончить с этой канителью, достал из бумажника деньги.
– Вы не пожалеете. “Хот брик”! – Женщина вскинула сжатый кулак.
– Спасибо, – буркнул Рэсэн.
– Что вы! Какие могут быть благодарности. Людям, живущим в одной стране, надо делиться друг с другом информацией.
Рэсэн посмотрел на улыбающееся лицо. Казалось, эта женщина посреди сибирской тайги встретила соотечественника – такой радостью светилось оно.
Когда он вышел из магазина, Чонан сидел в машине, не выключив мотора, лицо у него было встревоженное. Рэсэн сел рядом.
– Ну как? – торопливо спросил Чонан.
Рэсэн кинул в него батончиком “Хот брик”. Подняв батончик, упавший ему на колени, Чонан недоуменно спросил:
– Что это?
– Не видишь? Шоколадный батончик. Батончик, объединяющий соотечественников.
Чонан хмыкнул и надорвал обертку.
– Зашел туда с боевым настроем, сжимая кухонный нож, словно быка собрался прирезать, а вернулся с шоколадным батончиком?
Рэсэн откупорил бутылку и сделал глоток.
– Эта женщина не знает моего лица. Поэтому она не планировщик и не убийца.
– Не знает твоего лица? – недоверчиво повторил Чонан.
Рэсэн кивнул.
Чонан вытащил из сумки керамическую коробочку, в которой недавно находилось взрывное устройство, и покрутил в руках.
– Мы знаем, что эту штуковину собрал любитель, а это означает, что она не профи по взрывным устройствам. Так кто же она?
– Ты уверен, что это та самая женщина? – скептически спросил Рэсэн.
– Я что, новичок тебе? Сказал же, ей доставили три детали взрывного устройства.
Через окно магазина было видно, что женщина разговаривает с молодой девушкой, явно собиравшейся сменить ее. Девушка взглянула на часы, несколько раз поклонилась и вышла.
– Видать, сегодня собралась поработать и за сменщицу, – заметил Рэсэн. – Отзывчивая, никому не может отказать, готова послать к черту расписание.
– Типично, да? Почему люди не делают то, что запланировали? Из-за них и у других все планы летят нахрен. Вот поэтому мы страна лузеров! Высокоскоростную железную дорогу проложили, небоскребы возвели, но что с того, если сознание у людей осталось прежним!
– Какая связь между этой женщиной и страной?
Рэсэн разорвал обертку “Сникерса” и откусил. Чонан принялся за “Хот брик”. Вдруг глаза его округлились:
– Эй, у нас же разные батончики!
– Мой в Америке сделан, а твой здесь. Мой стоит тысячу вон. Твой – пятьсот.
– Сукин ты… – Чонан аж задохнулся. – Ты почему купил мне подешевле, а? Ты же знаешь, что я предпочитаю американский стиль.
И Чонан обиженно надулся. Рэсэн протянул ему надкушенный батончик. Улыбнувшись, как маленький мальчик, Чонан ухватил “Сникерс”, а свой батончик сунул Рэсэну.
– Покопайся еще в прошлом этой женщины. Работа, родители, сестра, исследовательский институт, где она работала прежде, состояние ее банковских счетов – все, что можно раздобыть.
– Что? Думаешь, я за какой-то там “Сникерс” проверну громадную работу? А как насчет расходов? Знаешь, моя цена в последнее время выросла. Рыночные котировки, если забыл.
– Твой друг под угрозой, а ты долдонишь о рыночных котировках…
– Ладно уж. С этой минуты зови меня Старший Брат, и я все сделаю. Я слишком добр, чтобы бросить в беде младшенького. И потом, я и вправду старше тебя на два года.
Рэсэн сумрачно смотрел на Чонана. Смотрел он так долго, что Чонан пихнул его в плечо – мол, шучу же.
– Пожалуйста, Старший Брат, – ровно сказал Рэсэн.
Чонан вытаращился на него:
– Эй, где твое самолюбие?
Уже смеркалось, когда Рэсэн вернулся домой, купив по дороге кошачий корм в жестяных банках. В подъезде он достал из почтового ящика корреспонденцию. В основном это были извещения о коммунальных платежах и рекламные листки. Он повернул к лестнице и увидел, что на ступеньках спит человек. Одна рука его была забинтована, в другой он держал пакет. Рэсэн наклонился и заглянул человеку в лицо. Это был Минари Пак. Покачав удивленно головой, Рэсэн потряс его. Пак открыл глаза, растерянно осмотрелся, зевнул, широко разинув рот, и вдруг резко пришел в себя и вскочил.
– Что вы здесь делаете? – спросил Рэсэн.
– О, хотел увидеть тебя.
– Почему не позвонили заранее?
– Да как-то не получилось.
– Давайте войдем.
– Нет-нет. И здесь хорошо.
Пак замахал перевязанной рукой, но тут же скривился от боли.
– Как пальцы? – спросил Рэсэн, глядя на перевязанную руку.
– Да в порядке. Срастутся. До чего же быстро в медицине все развивается, просто слов нет. Я в тот день схватил пальцы и побежал в больницу, но уверен был, что напрасно, ничего они не сделают уже. Но это же чудо какое – приделали обратно! Как к ящерице хвост. Да-да, как к ящерице хвост!
Минари Пак все бормотал и бормотал про ящерицу и ее хвост, точно припев популярной песни. И в подтверждение, что с пальцами все нормально, повертел перед носом Рэсэна забинтованной ладонью. А потом вдруг воскликнул: “А, да! Вот!” – будто вспомнил о чем-то важном, и протянул пакет. Рэсэн растерянно взял его. Внутри находилась коробка.
– Что это?
