– Мито? Да, уволилась несколько дней назад, – безразлично ответила женщина, сканируя штрих-коды на кофе и батончиках.
– Понятно, – кивнул Рэсэн.
Он устроился за столиком под зонтом перед магазином, открыл банку и сделал глоток. Закурил. Ноябрьское небо было чистым. Через несколько часов он, возможно, умрет от ножа Парикмахера, но, странное дело, ни волнения, ни страха Рэсэн не чувствовал. В такое спокойное утро хорошо прогуляться. Рэсэн вынул из кармана батончик “Хот брик”, разорвал упаковку и принялся жевать. Вдруг поразила нелепая мысль: друг его умер, а сладкое по-прежнему осталось сладким.
Жуя батончик, он пробормотал:
– Парикмахер, Хан, Мито.
На жестком диске, украденном у Мито, хранились только файлы с информацией о техническом оборудовании. Лифты, сенсоры, камеры слежения, дисплеи, освещение… Такое впечатление, будто он похитил данные из рабочего компьютера доктора технических наук или инженера. Однако через какое-то время среди сотен папок с файлами обнаружилась одна – замаскированная и явно связанная с планом убийства. В папке находились снимки инженера пятидесяти пяти лет, предположительно покончившего с собой в лифте. Этот лысый человек, очевидно, был одним из трех планировщиков Хана, убитых Мито.
Вот мужчина нажимает кнопку вызова. Читает газету в ожидании лифта. Вид у него обыденный. Ясно, что чтение газеты в лифте – традиция. Что он слишком занятой человек. Кабинка поднимается на семнадцатый этаж, где живет мужчина. Однако лифт вовсе не поднимается, это на дисплее мелькают цифры, номера этажей. “Дзинь” – двери лифта открываются. Включается свет. Мужчина, не отрывая глаз от газеты, шагает вперед, в пустоту. Изображение расплывается и исчезает.
План был прост. Набрав в интернете в поисковой строке “лифт, несчастный случай”, Рэсэн узнал о происшествии с человеком, который около месяца назад упал в шахту лифта из-за неисправности сенсора. В газетной заметке говорилось, что компания, ведавшая обслуживанием, уверяла, что оборудование было совершенно исправное. В службе эксплуатации дома разъяснили, что во время очередного техосмотра никаких неисправностей не выявили – ни в лифтовой системе, ни в системе видеонаблюдения. Один из членов семьи погибшего причитал: “Так что же это такое? Ни с того ни с сего не стало человека, а вы говорите, нет неисправностей?”
Рэсэн сунул в рот остаток батончика и поднялся. Дойдя до перекрестка, остановился и задумался, куда повернуть – к дому, где жила Мито, или к лавке Мисы. После некоторого размышления медленным шагом направился к лавке.
Отворив дверь, он с облегчением увидел, что Мисы нет. В углу лавки в кресле-качалке сидела Мито. Она вязала. Сидела и вязала с таким видом, будто ничего такого особенного в ее жизни не произошло. Этакая крестьянка, отдыхающая вечером после трудового дня. Мито посмотрела на Рэсэна, набрала еще несколько петель, встала. Подошла к Рэсэну и приложила к нему почти готовый свитер синего цвета.
– Ой, точно по размеру. Для тебя вяжу.
С довольным видом Мито вернулась в кресло-качалку и снова склонилась над вязанием. Рэсэн хмыкнул, подтащил стул, сел рядом.
– Слышала, что убили Чонана, – сказала Мито, не поднимая головы.
Рэсэн поморщился.
– Благодаря тебе.
– Поэтому ты пришел убить гадину Мито? – спросила она, продолжая вязать.
Рэсэн взял клубок ниток, лежавший на столе, и принялся катать его по ладони.
– Еще не решил. Не могу решить, в каком порядке убить – тебя, Хана, Парикмахера или Парикмахера, Хана, тебя.
– Если пока не знаешь, убей меня последней. У меня много дел. Надо довязать до зимы свитер. Надо подготовить безопасное место для Мисы, убрать мусор вроде Хана с Енотом. А еще…
Мисо говорила, продолжая вязать.
– Ты сейчас шутишь, – сухо произнес Рэсэн.
Мито оторвала глаза от рукоделия и взглянула на Рэсэна:
– Не волнуйся. Когда покончу с делами, даже если ты не убьешь меня, я сама как-нибудь сподоблюсь помереть.
– Разделаешься с делами и покончишь с собой?
– Угу.
Рэсэн озадаченно смотрел на Мито. Лицо у нее было простодушное, наивное, точно речь шла о пустяках.
– Стало быть, вот ты какая до безрассудства смелая! Ты с самого начала думала о том, чтобы потом сдохнуть?
Мито усмехнулась и вновь принялась за вязание. В ее движениях – точных, размеренных – чувствовалась решимость. Рэсэн снова заговорил:
– Раз ты такая башковитая, то почему бы тебе не придумать какой-нибудь обалденный план? Замочила бы всех планировщиков, а заодно всех киллеров, а после, очистив мир от скверны, скрылась вместе с Мисой и своей косоглазой за горизонтом – вот был бы хэппи-энд.
– Я бы тоже этого хотела, но, понимаешь, эта Мито незаметно для себя сама стала чудовищем.
Мито с грустным видом сунула свитер со спицами в корзинку и отодвинула ее в сторону. Затем, сцепив пальцы, подняла руки, потянулась.
