«Какая холодная! Наверное, так действует ее онемение… и все же, как далеко мы уходим».
Мы оказались в туннеле, а мои вытянутые руки наконец уперлись во что-то гладкое, твердое и холодное, наподобие камня. Я стал шарить ладонями по идеальной поверхности, пока, наконец, не нащупал ряд полукруглых выступов, идущих один под другим. Все это время Амрона молчала. Во мне вспыхнула догадка – ведь передо мной поезд. Здесь? Каким образом?
– Это…
– Да, ведь вы его хотели, наверное, жалели, что в прошлый раз ушли?!
Замешкавшись, я произнес:
– Не знаю даже, наверное, жалел…
– Мой господин, ну как можно не хотеть поезда, что может быть еще? Поезд есть предел мечтаний!
«Ого, как заговорила дикарка!»
– Ты, наверное,… впрочем, полезли внутрь – не видя тебя, мне трудно разговаривать.
– Из-за любви к вам я привела вас к поезду, но я появлюсь там позднее. Скажите мне все, что хотели, прямо сейчас.
– Не понимаю! Ты не пойдешь внутрь?
– Пойду, позднее, но…
– Хорошо, ты, должно быть, общаешься с господами, со Стивом, с остальными, так?
– Они все мои друзья.
– Тогда прежде объясни мне, какая цель у всех этих людей, зачем они ездят по джунглям?
– Радоваться жизни, только в поезде радость!
– Тогда для чего все остальное: эта нескончаемая зелень, джунгли, звери, охранники, трубки, наконец… Все это для чего-то нужно? Для мук, для борьбы?
Амрона ждала от меня признаний или благодарности, но никак не философии, и ее молчание могло означать, что она то ли не знает, что сказать, то ли не хочет меня расстраивать.
– Говори!
– Я не знаю. Но поторопитесь внутрь, вот, ступеньки здесь.
– Амрона, – сбавил я голос до шепота, – в прошлый раз я сбежал с поезда и не уверен, спасет ли он меня теперь. Мне запрещено заходить. Если я зайду, то уже никогда не вернусь в джунгли, или по возвращению охранник меня казнит.
– Зачем покидать рай, я буду всегда с вами там, внутри.
– Ты не поняла: я не знаю, как долго мне захочется быть в поезде. Если оттуда нет выхода за пределы джунглей, если он только катается по кругу, то мне он не нужен.
– В прошлый раз вы чудом спаслись, благодарите Амрону! – скороговоркой произнесла девушка.
– Так это ты помогала… Спасибо! Но ответь, куда идет поезд?
Внезапно взвизгнула сирена, и ноги обдало горячим паром.
– Надо спешить!
– Я достаточно нарушал правила, и мне все сходило с рук. Знаешь, на этот раз мне не поздоровится – это будет грубым ослушанием. Вдобавок, я не уверен, что сам хочу…
– Дорогой мой, – сверху послышался голос моей жены из поезда, – я все уладила, давай быстрее назад! Люди неверно поняли твой поступок и подумали, что ты хочешь бежать. Но я объяснила, что ты обременен долгом, ты был нужен в джунглях, ты незаменимый предводитель целого народа и порой должен их навещать. Не мешкай, давай быстрей, и зачем тебе эта повязка на глазах, какая дикость!
Она протянула свою теплую руку, схватилась за мою кисть, а Амрона меня подсадила, я же, тряпка, даже не сопротивлялся, шел куда ведут.
Бандаж слетел с моих глаз, и в свете тамбура я увидел свою жену-брюнетку, сына с заискивающим лицом, и сзади них маячил Стив с какой-то скверной улыбкой. Потом все дернулось, поезд тронулся, а я резко обернулся к закрытой двери. За стеклом я успел заметить объектив камеры, смотрящий прямо на меня из амбразуры зеленых зарослей. Путь в мир охранника был отрезан, теперь я навсегда его враг.
– Где Амрона?
Жена зашипела на ухо:
– Забудь эту дикарку, она тень прошлого! У нее свой вагон, свои дружки. У нас же много дел, – если ты так о ней печешься, то увидишь ее позднее на маскараде, – пошли же, тебе надо привести себя в божеский вид.
«Откуда эта женщина выучилась так мною рулить? Я ее совсем мало знаю – так, вместе в мяч играли, а она уже из мною крутит и поучает».
– Вы простите мое занудство, – вмешался Стив, – вечно я со своей оплатой, так устроен, и годы, понимаете. Ну, полно, об этом больше не буду!
– Все нормально, Стив, – механически произнес я, еще не решив, радоваться мне или сбежать, пока не поздно, из этого заточения. Тут, в красно-коричневом чреве вагона, действовал иной наркотик – здесь царил обман. После инъекции наступает эйфория, и боль утихает. Благодаря внутреннему зову, который вырвался из глубины моего существа в прошлый раз, я сбежал с поезда, но даже и тогда жалел. В этот раз, переступив порог железной машины, я понимал, что скоро забуду свои стремления, идеалы, из памяти выветрится все, что я искал.
– Мы еще будем играть в мяч? – так начал свое действие сладостный наркотик.
– Так ведь прямо сейчас! Пойдемте! – отозвался Стив.
В вагоне умещалось бескрайнее поле, но, как и раньше, это меня не удивило. Я подумал, что, наверное, сам усыхаю, и от этого поле кажется таким огромным. Чего только не происходит в джунглях, особенно в поезде желаний!
Мы пустились в игру, и я стал забывать, кто я, зачем я здесь и для чего играю. Перестали существовать всяческие мысли, и слышались только подбадривающие голоса жены и сына.
