О, как они за меня болели! В жизни не приходилось получать такой горячей поддержки. Они оба заставляли меня забывать об усталости, не обращать внимания на отчаяние от проигрышей и дрожь перенапряжения в мышцах. «Как это прекрасно – иметь такую семью! Как я жил без такого счастья?»
Стив поддавался, а Свободный хоть и пыжился, но обыграть никак не мог – за время моего отсутствия на вине и сдобах он сильно поправился. Его нерасторопность, запоздалая реакция и растерянный вид необыкновенно меня радовали, если не сказать большего, – я ликовал. Мой мяч катился впереди других, и соперники только поспевали. Наконец я увидел жену, которая забежала вперед и выкрикивала: «Давай, не раскисай! Последний рывок!»
Я навидался чужих жен, но ни разу не встречал такого единства с достижениями мужа.
– Давай! Давай! – неслось спереди, заглушая пыхтение Свободного и старческие упреки Стива. Еще минута, и я очутился в объятиях жены. Я подхватил ее и закружил, а в ногах запрыгал радостный сын.
«Это может быть недолго, счастье может оборваться», – полоснула меня внезапная мысль, но я тотчас же изгнал из себя эту правду.
– Какая ты замечательная, какая молодец!
– Чувствую, нам необходимо подкрепиться, – тяжело дыша, произнес Стив, – вы явно набрались мастерства, пока были со своим народом в Прайд-Роял, ваша супруга рассказывала, – это же надо, бросали, как черт, это же надо!
Меня радовал этот старикан и его своевременное предложение отобедать. Честным мыслям было запрещено подступать близко, потому что тот день претендовал на то, чтобы стать одним из лучших в моей жизни.
У жены в руках появилась коробка с подарочной лентой – неужели так велика моя победа?!
– Мы хотели поздравить тебя еще вчера, но ты был у себя в Прайде!
– Постой, а что вчера?..
Я стал понимать, что время сузилось для меня до дней недели, и крупные части, месяцы и сезоны, напрочь затерялись в зеленом плену.
– Сейчас… май, – произнес Стив.
– Ха, так зовут моего самого близкого друга, и вам надо с ним обязательно познакомиться, о-бя-за-тельно! Но о чем это я? Да, май! Числа, батюшки, боже мой, совсем не знаю!
– Тринадцатое!
Меня аж потом прошибло: мой день рождения! И она знала, она помнила, а я… как отрезало!
– Ты все время помнила?
Милая мордашка только застенчиво кивнула.
– Просто мы не могли тебя найти!
У меня не было слов, на глаза навернулись слезы. Я взял коробку руками, дрожащими от переполнявших меня чувств, по-прежнему не понимая, как эта женщина могла знать то, чего не знал ни Май, ни охранник, никто, включая, как оказалось, меня самого. О дне рождения за два года в джунглях я не вспоминал ни разу…
Что бы ни оказалось внутри, я не хотел открывать подарок при Стиве и Свободном, и жена все поняла. Она взяла меня за руку и мягко сказала, что я перевозбудился, и сейчас же, не откладывая, надо последовать совету мудрого Стива.
Через минуту в моей руке сверкал фужер, и Стив бубнил тост за мое здравие и что-то невнятно о достижении максимума в моей власти над другими. Болтовня плыла мимо ушей, а я зачарованно смотрел на жену.
Видывал я лица и красивее и благороднее, но вся красота перечеркивалась, блекла в сравнении с умом и обаянием такой проницательной женщины. Жена кротко улыбалась и опускала глаза, понимая, что своим знаком внимания попала в самую точку – в сердце сердец.
«Ведь никто на всем свете не знал!» – повторял и повторял я про себя.
– Может, ты угадала? – я впадал в шутливое хмельное настроение.
Жена бросила быстрый взгляд из-под бровей и опять заулыбалась то ли застенчиво, то ли хитро.
– Что прекрасному полу стоит узнать, драгоценный вы наш именинник: у мужчин все цифры на лбу написаны! Включая и размер месячного жалования.
Я непроизвольно посмотрел на лоб Стива, на котором не обнаружил ничего, кроме морщин, и из них, конечно, можно было составить букву или две.
– Написано, написано, я вас уверяю, – не прекращал старик, – дамы смотрят на меня и видят, что я образован, начитан и не простак, а с признаками внутреннего голоса.
– Чего, простите?
– Голос, он подсказывает верные решения, – самодовольно заулыбался Стив, – положим, я не знаю, как кого зовут, а внутренний голос велит мне: взгляни на его лоб, и его подлинное имя там.
– Вы говорите загадками…
– Отнюдь!
Стив пустился объяснять, как много лет упражнялся глядеть на лоб и читать с него, как с табло о прибытии поездов. Будто точно так же там меняется информация: что-то в жизни человека идет по графику, что-то задерживается из-за ошибок.
– Поезда иногда вовсе исчезают, и означает это: нашему герою пришел конец. Ну да не будем о грустном! Только со лба исчезает имя…
– Стив, расскажите о себе что-нибудь, – вдруг вмешалась моя жена, а мне при этом захотелось рассмотреть ее лоб, но она смахнула челку темных волос до самых глаз.
«Все же, как ее зовут? Я не помню имени своей жены – все милая да дорогая. Имя, какое имя? И ведь никто здесь ее по имени не величает, надо же…»
Стив стал рассказывать о детстве, при этом хмель брал его с каждой минутой все больше.
«Имя, имя», – вращалась мысль, не давая мне покоя.
– …на веселых конях.
