Грандиозное бедствие затмило растерянность от злодеяний Крушителя, и все расследование странных событий в замке Бельведер убрали на полку. Набив нужные карманы взятками, Вандербилт и Астор избежали ареста, а также обвинений в связях с Ряжеными. Кстати сказать, Ряженых с каждым годом все лучше и лучше принимали в обществе, поскольку их съезды и парады приносили хороший доход отчаянно нуждавшемуся в средствах городу.
Со временем Нью-Йорк отстроится, и жизнь войдет в норму – во всяком случае, в то, что представляется мне таковой.
Венделл продолжал безупречно играть роль Рузвельта и считался уважаемым и любимым мэром. Его удостоили почетной медали, после того как он бок о бок с Бойлерплейтом и «Мужественными всадниками» прошел испано-американскую войну, все-таки случившуюся в 1898 году. Со временем ему суждено будет стать первым афроамериканцем на посту президента Соединенных Штатов – хотя, к счастью для него, страна об этом не узнает.
Что касается меня, моя судьба была решена в ту ночь, когда я стоял на Западной улице Центрального парка и смотрел на пылающий город, – она была начертана огненными буквами на полицейских листовках, расклеенных по всему великому городу. (Каким-то образом они оказались огнеупорными.)
С тех пор я перебиваюсь случайными заработками, получая ничтожные крохи. Последний раз меня можно было видеть в роли Джуди в слепленной на скорую руку уличной постановке «Панч приходит домой пьяным и взбешенным»; наградой за мои труды стал месяц отдыха в Бельвю.
Правда заключается в том, что все дни и ночи напролет мне – беглецу, застрявшему в чужой эпохе, – приходится продолжать свое поспешное бегство, меняя места и постоянно оглядываясь; и все это по милости простодушного фаната, который отказывается бросить свое преследование: назойливый детектив Томас А. Бирнс, став начальником полиции, поклялся выследить меня во что бы то ни стало.
Чем и объясняются те жалкие условия, в которых я живу, и то место, где я сейчас пишу эти заключительные строки.
Видите ли, в 1882 году в Нью-Йорке имелось более десяти тысяч опиумных курилен, китайских борделей и забегаловок типа «шаурма для ума», расположенных в основном в центре города. Главным среди них был притон Ли Кая на улице Перл.
Сомнительное подвальное заведение предоставляло клиентам жесткую лежанку с деревянным чурбаком вместо подушки, а также разнообразные средства для изменения сознания из обширного меню, украшенного красными кисточками.
При всех своих китайских проклятиях и плевках мне в затылок, Ли Кай был неплохим боссом. Он даже недавно сделал меня метрдотелем.
– Добро пожаловать к Ли Каю, где всегда есть что-то особенное, чтобы утолить вашу страсть. Позвольте предложить вам наше специальное угощение. Сегодня у нас свежий Ли Юэнь в высоком Янь Цзин каль-янь, он весьма недешев и приберегается для важных персон, но я очень его рекомендую. Настоятельно… вы понимаете? Мы также предлагаем Янь Цза-ши-бень, Янь Дурь и Янь Гау-но – все по вполне умеренной цене, а в придачу набор для инь-ек-ций, который вы можете взять с собой и использовать при следующем визите к нам. Ну, а если вы стеснены в средствах, мы можем позволить вам подышать тем, что витает в воздухе нашего зала.
По ночам я лежу без сна на своей нижней полке и думаю о друзьях из двадцать первого века. Я не слишком беспокоюсь за Калеба и Лизу. Уверен, что сегодня Калеб уже стал главой Министерства национальной безопасности,[78] а Лиза наверняка ведет светскую колонку в какой-нибудь нью-йоркской газете. Надеюсь, они счастливы. Тедди? Трудно сказать наверняка, чем занимается Тедди, – возможно, устраивает заседания в «Эпплбиз» и позирует в неглиже для студентов из Лиги искусств. Но я знаю: если он захочет когда-нибудь попробовать свои силы в шоу-бизнесе, для него есть отличная роль в «Мышьяке и старых кружевах».[79]
Мне гораздо любопытнее, как там «доктор». Интересно, продолжает ли он жить в моей «Дакоте»? Любопытно также, притворяется ли он мною, пожиная щедрый урожай моих почестей и наград? Иногда я задаюсь вопросом – разгуливает ли он по-прежнему по темным улицам Нью-Йорка, вновь отдавшись своему ужасающему ремеслу?
Так вот, дорогие читатели, в начале этой истории я посулил вам потрясающую развязку и, сдается, выполнил обещание. Но теперь и вы должны мне кое-что пообещать. Обещайте, что, если эта рукопись попадет когда-нибудь в двадцать первый век и вам доведется прочитать ее, вы окажете мне любезность и предупредите власти. Скажите им, что Крис Эллиот, богатый и знаменитый актер и всеобщий любимец – мошенник! Скажите им, что настоящий Крис Эллиот застрял в прошлом и приговорен оставаться там, если не придет помощь. Это в ваших силах, мои дорогие читатели, если вы хотите снова увидеть оригинал. Вы – моя последняя надежда!
