Я стоял, застыв на месте, а убийца поднял руку и поманил меня – словно Ахав,[64] прикованный к большому белому киту, чья рука безжизненно призывала команду последовать за ним в водную могилу. Но я не пошел. Во всяком случае, в ту же секунду.
Мужчина вошел и закрыл за собой дверь. Секунду спустя мутное окно на третьем этаже загорелось тусклым светом, и я разглядел силуэт убийцы, расхаживавшего по комнате. Я знал, что мне предстоит вступить с ним в схватку, но также я знал, что еще одна жизнь в ту ночь находилась в опасности – жизнь Элизабет.
Часы показывали 11.15, времени оставалось в обрез. Я должен был доставить сообщение – «в полночь в замке Бельведер», – но сначала следовало уладить одно важное дельце в неприметном особняке.
От тугих веревок у Лизы онемели конечности, и она пыталась шевелиться, чтобы восстановить кровообращение. Время летело. Стремительно приближалась полночь.
– М-м-м бр-р-р у-у-у-у м-м-р-р, – в отчаянии простонала она через кляп.
Неожиданно в зимний сад ворвался Рузвельт. Он явно удивился, обнаружив Лизу в столь плачевном положении.
– О, дорогая, что они с вами сделали! – проревел Тедди, открыл клетку и поспешил освободить Лизу от веревок и кляпа. – Боже мой, не следует обращаться подобным образом с дамой. Если бы кто-нибудь из моего полка посмел действовать столь невоспитанно, я бы отхлестал его… хлыстом!
Едва он вытащил кляп, Лиза разразилась проклятиями:
– Отвали от меня, ублюдок!
– Но мисс Смит, это я, Тедди!
– Не прикидывайся. Я знаю, что и ты в этом замазан. Ты в сговоре с Твидом. Я все знаю, я слышала ваш разговор в гостиной.
– Уверяю вас, сударыня, я американский патриот и откровенный индивидуалист, который не может сговориться ни с кем, кроме самого себя, да и то не всегда!
– Послушайте, мистер Как-вас-там, я слышала весь разговор. Всю эту ерунду насчет того, чтобы явиться сюда пошпионить, насчет подбрасывания нам «копченой селедки», насчет вашей «доли»… «хитроумной штуковины». Вам это ничего не напоминает, а, Биппи-бой?
Рузвельт поднял три пальца.
– Клянусь вам тарабарской честью скаута! Я понятия не имею, о чем вы говорите, сударыня, но признаю, что время от времени балуюсь копченой селедкой, поскольку нахожу ее не столь соленой, как более распространенная копченая пикша.
– Очень мило. А теперь назад! И руки вверх!
Лиза вытащила свой перламутровый свисток и, держа его словно пистолет, направила на Рузвельта. Он отступил с поднятыми руками.
– Но, Диззи-Лиззи, мне казалось, мы друзья. Честно говоря, я даже думал, что немного больше.
Во всяком случае, я очень старался. – Он подмигнул и послал ей воздушный поцелуй.
– Да, но друзья друзей не похищают, или вы об этом позабыли?
– Дорогая мисс Смит, я пошел в «Дельмоникос», потому что получил срочное сообщение от начальника Спенсера с просьбой привезти вас сюда. Последнее, что я помню, это как я помогал вам сесть в экипаж:, а затем…
– Что затем?
Рузвельт потер затылок.
– …а затем меня, должно быть, ударили сзади, и я вырубился, поскольку, когда сознание ко мне вернулось, я лежал на мостовой. Разумеется, первое, что я сделал, это поспешил домой.
– Все, закрыли тему. А теперь свяжите себя! – Лиза швырнула ему веревки. – И затем полезайте в клетку!
– Как пожелаете, но могу я задать вам вопрос?
– Да, а потом у меня к вам тоже найдутся вопросы. Например, где должно состояться ритуальное убийство?
Рузвельт принялся возиться с веревками.
– Ну, для начала: как мне себя связать?
– Руки за спину. Лодыжки к запястьям. Сообразите сами.
– Да, все верно. – Здоровяк шлепнулся на пол, перекатился на бок и начал неуклюже ворочаться, пытаясь найти наиболее эффективный способ самосвязывания. Он переваливался взад-вперед как выброшенный на сушу кит, раскраснелся и источал знаменитый запах рузвельтова пота.
– …И, во-вторых, мисс Смит, вы и в самом деле видели, что именно я похищал вас?
– О чем вы говорите? Кто же еще? Вы и похитили. А теперь просто умолкните.
– Да, но откуда вы знаете? То есть вы действительно меня видели?
– Как я могла вас видеть? Вы же надели мне на голову капюшон!
– Я? Нет, это был не я. К тому времени я уже отключился. Но, может быть, это один из тех… зловредных монахов? А?
Лиза разглядывала корчившегося на полу мужчину. Неужели она ошиблась? Она была уверена, что один из голосов, долетавших из гостиной, принадлежал Твиду – его шепелявость невозможно было не узнать, – но вот второй… Может ли она сказать наверняка, что слышала голос Рузвельта? Лиза еще раз припомнила картину похищения.
