– У вас мои не совсем симметричные глаза, мой нездоровый цвет лица, мой вечно текущий нос и даже тот же шрам, который остался у меня, после того как я угодил головой в шлифовальный станок.
– Будьте как дома.
Я посветил по сторонам и заметил, что стены оклеены вырезками из газет. Статьи о Джеке Крушителе и его убийственных деяниях соседствовали с будоражащими заголовками вроде: «Бездомный заколол троих на Бродвее», «Взрыв пожарной машины, дюжина трупов», «Муж убивает жену», «Малыш убивает няню», «Собака расстреливает кота», «Кот убивает мышь», «Мышь убивает сыр», «Сыр убивает себя сам».
Одна стена была отведена под нелепые конспирологические теории убийства Линкольна, в одной из которых, к примеру, говорилось, что второй вооруженный злодей, переодевшись дирижером, стрелял из оркестровой ямы. Привлекшая мое внимание заметка в нижнем углу почти у самого пола гласила: «Джон Уэйн Гэйси обвиняется в нескольких убийствах».
– Это лишь одно из дел, заинтересовавших меня, – любезно пояснил Крушитель. – Есть и другие.
Он поднес горящую свечу поближе к стене, и я потрясенно уставился на вырезки из газет, где сообщалось про убийцу с Зеленой Реки, Зодиакального убийцу, Бостонского душителя, Чарльза Мэнсона, Сына Сэма и Теда Банди.
– Что-то я не понимаю… – пробормотал я.
– В самом деле? Это мое домашнее задание. Не хотите ли чашечку чаю?
– А нет ли чего покрепче? – спросил я, чувствуя, что для продолжения разговора мне нужно подкрепиться. (Вам тоже, возможно, потребуется подкрепиться, чтобы дочитать эту главу.)
– После успеха, которое имело первое убийство, они прислали мне корзину водки «Скай» и целый набор сыров и крекеров, – сказал он. – Я понял, что водка «Скай» – единственное спиртное, от которого у меня наутро нет похмелья. Да, эти задаваки из девятнадцатого века такого еще не научились производить.
– Я тоже. В смысле, «Скай» и моя любимая водка.
– Ну что ж, вряд ли это можно счесть совпадением. – Убийца налил нам по рюмке и сел в кресло. – Пожалуйста, присаживайтесь.
Я уселся на его кровать.
– За будущее! – предложил он. Мы залпом выпили и снова наполнили рюмки.
– «Они прислали»? Кто это «они»?
– Ряженые, разумеется. Очаровательные люди… Я не слишком хорошо знаком с ними, кроме их Великого Пубы.[66]
– Твида?
– Босса… Моего босса.
– Ты знаешь, этот сорт водки и эти газетные вырезки… они все из будущего, – заметил я. – Так ты – это Я из будущего?
Каким-то образом я осознавал, что это не так, поскольку был совершенно уверен, что я и есть Я из будущего, но, мне кажется, я просто пытался мысленно применить теорию параллельных вселенных, ну там, «Стар Трек» и все такое.
– Нет, это ты из будущего. А я из своего времени. Освежим? – И он снова налил.
– Так, быстро – где я родился? – придирчиво спросил я.
– В Нью-Йорке.
– Когда?
– В тысяча девятьсот шестидесятом.
– Где учился?
– В Академии Адама[67] для конкретно мелкоголовых.
– Прорвался на сцену в качестве кого?
– В качестве милого, но болтливого Шестого Жеребца в «Эквусе».
– Женат?
– Разведен.
– Почему?
– По причинам… интимного характера.
– А точнее?
– Секс.
– Ты просто ублюдок! Почему?
– Твоей жене не нравилось, что приходилось связывать тебя и завязывать тебе глаза каждый раз, когда вы занимались любовью.
– Дважды ублюдок! Почему?
– Потому что она работала в «Международной Амнистии» и считала подобную практику конфликтом интересов.
– Откуда, чертпобери, ты все это знаешь?! – заорал я.
Мы опустошили рюмки и снова налили.
– Потому что я – это ты девятнадцатого века. Не спрашивай, как такое получается, я и сам не въезжаю. Но давай выпьем! Это же просто с ума сойти! – Мы осушили наше зелье и вновь наполнили посуду.
– Ты мог отказаться! – заявил я.
– Ага, как и ты! – ответил он.
– Ну ты сказанул! – И мы оба рассмеялись.
– Между нами есть одна большая разница… «доктор», – сказал я, чувствуя, что хмелею. – Я никогда никого не убивал. То есть грабил – да, кто же этого не делал, но убивать – никогда!
Убийца встал и подошел к своему столу, чтобы полить небольшое растение в горшке.
