И вдруг — тишина. Свет. Пульс в ушах. Боль по телу. Но его больше никуда не тащило.
…Он с опаской приоткрыл глаза и увидел — солнечный свет. Тёплый, настоящий, но какой-то… не тот. А ещё… солнечный? Сейчас глубокая ночь.
Воздух стал густым, влажным, и приятным. Звуки будто запаздывали на полсекунды. Он лежал на каменном полу — но это был уже не бетон, а выдолбленный камень. Стены — неровные где-то со следами от ударов кирками. Из потолка свисали сталактиты. Где-то в глубине слышался ветер… и чей-то гулкий топот.
Артём сел, мотая головой. Она гудела. Он осмотрел себя — грязный, поцарапанный, но живой. Он нащупал рюкзак — он был за спиной. Телефон — работает. Сигнала нет. Шара нет.
Артём поднялся на ноги и неуклюже пошёл на свет. У входа в пещеру он слепил глаза, как после тёмного кинотеатра. Артём прикрылся рукой, сделал шаг наружу…
…и замер.
Перед ним раскинулся парк. Зелёный. Заросший. Такой знакомый… и такой чужой. Гигантские деревья переплелись кронами, как будто всё место пыталось скрыть само себя. Солнечный свет пробивался сквозь кроны деревьев играя тенями на вытоптанной земле.
— Какого хрена тут творится… сколько я был в отключке? Пару тысяч лет? — Стало жарко, воздух был по летнему тёплым, что резко контрастировало с осенней ночью. В которую Артём вышел сегодня из дома.
Из ушей помаленьку уходил гул и воздух стал наполняться пением птиц и шелестом листьев. Артём понимал, что находится уже в другом месте, но всё ещё не понимал, где именно. Под ногами проходила широкая тропа, как будто это место было каким-то заброшенным парком. Двигаясь по трапе, Артём вышел на опушку и увидел нечто знакомое. Прямо на выходе из леса стояла огороженный небольшим каменным забором, гранитная статуя Ленина, указывающая куда-то в сторону горизонта.
— Фух… я дома. — Облегчённо вздохнул Артём и подошёл поближе к статуе.
Она была покрыта мхом и уже изрядно растрескалась, но классические черты знакомые всем с детства узнавались с первого взгляда, та же лысина, борода и поза, разве что одежда какая-то странная, словно комбинезон.
Артём посмотрел на подножие статуи. Тут лежали цветы, скрученные в венки, а также фрукты, овощи и дичь? Мёртвая птица, пробитая стрелой…
Артём подошёл ближе присел на корточки и взял яблоко, откусил. Сладкий сок потёк по подбородку. Чувство было такое, словно это было самое сладкое и вкусное яблоко в его жизни. Смакуя вкус, Артём кинул взгляд наверх на статую и тут же раскрыл рот в изумлении. В небе виднелось нечто похожее на Луну, но от которой словно отрезали треть. Артём встал на ноги и отошёл чуть назад, чтобы лучше рассмотреть, прикрыл глаза от слепящего солнца.
Это было похоже на огромную космическую станцию, звезду смерти, только летающую вокруг планеты. Заворожённый этим зрелищем он даже выронил яблоко.
Раздался тяжёлый хруст веток.
Сзади.
Он повернулся — и не успел даже крикнуть.
Его повалили. Сильные руки. Кто-то рычал. Кто-то говорил на странном, но резком языке. Над ним склонилось лицо — огромное, с клыками и кожей болотного цвета.
Орк.
Настоящий.
Как в играх.
Один из них мотнул головой — и двое схватили Артёма под руки. Орки переговаривались, их речь звучала как смесь лая и ударов молота по камню. Один ткнул в Артёма пальцем и что-то рявкнул.
Парень почувствовал тычок пальцем как будто удар кулаком под дых, невольно закашлялся от боли.
— У меня нет ничего ценного, я просто курьер! — По привычке запротестовал Артём, скручиваясь от боли в животе.
— Человек. — Прорычал один из Орков. — … наша… доБЫЧА! — Последнее слога он прорычал так громко, что это даже оглушило Артёма.
После чего орк сжал руку в кулак и как будто бы не ударил и хлыстнул Артёма по голове тыльной стороной кулака. Искры из глаз, резка боль и сознание поплыло. Он потерял сознание.
Ветви деревьев хлестали Артёма по лицу, вырывая его из небытия. Мир будто перевернулся с ног на голову — впрочем, это лишь отражало его скверное положение. Артёма, грубо связанного, нес на плече огромный орк.
— Мы точно не заблудились? — донёсся хриплый голос где-то сбоку.
Артём попытался приоткрыть глаза. Кровь хлынула к голове, в ушах звенело, а звуки с трудом пробивались сквозь гул в черепе.
— Моя дорога знать! — ответил второй голос, менее грубый, с каким-то кисловатым оттенком.
— Ты так же говорил две луны назад, — не унимался первый, передразнивая собеседника.
