Он опять с надеждой на меня посмотрел, но я почему-то так и не поторопилась броситься к нему в объятия с уверениями в вечной любви. Он подождал немного, вздохнул и распрощался. С женитьбой выгорит, не выгорит – неизвестно, а такие хорошие налаженные связи со Степью терять нельзя. Инора Эберхардт сказала, что некоторые зелья у нее заканчиваются, их нужно срочно пополнить. В Сыске из него вытащили все, что могли, хоть и не намного больше, чем из Петера, так как личная жизнь Сабины Эдди не интересовала, а какова она в постели, совсем не интересовало Шварца. Интересы их сходились разве что по запомнившимся обмолвкам. После череды допросов Эдди припомнил, любовница как-то проговорилась – у нее наклевывается очень выгодное дело, способное сделать ее жизнь безбедной. Но с чем оно связано, он сказать не смог. То ли она не говорила, то ли он сам не придал никакого значения ее словам, считая их обычной пустой похвальбой для придания значимости в глазах партнера. Этот рассказ был совершенно бесполезен для следствия. Кто убил Сабину и почему, так и оставалось загадкой.
Тело ее наконец выдали безутешному Петеру, и сейчас мы вчетвером, не считая могильщиков, стояли на кладбище и прощались с умершей. Лицо ее было почти счастливым, будто увидела она в конце жизни то, к чему стремилась, – деньги, драгоценности и дорогие наряды. Петер говорил, что следователь упоминал – Сабина была под ментальным воздействием и, скорее всего, чувствовала только то, что хотел ей внушить убивший ее маг. Сам вдовец сейчас смотрел на умершую, словно надеялся запомнить каждую черточку до конца жизни. Простояли бы мы долго, не желая ему мешать, если бы Рудольф не скомандовал закрывать гроб. Петер вскинул на него возмущенные глаза, но Руди сказал:
– Ее уже нет, понимаешь? Только оболочка, которую нужно похоронить.
– После ваших исследований удивительно, что хотя бы оболочка осталась. – Лицо Петера исказилось злобой, и он с ненавистью посмотрел на моего спутника. – Вам же все равно, кто она!
– Мы должны найти ее убийцу, – спокойно ответил Рудольф, – и для этого использовать все доступные законные методы. Наша цель – найти и наказать, если уж предотвратить оказалось невозможно.
– Оказалось невозможно, – как эхо повторил Петер. – Но почему, почему она?
И столько отчаяния было в его голосе, что слезы на глаза наворачивались.
– Петер, ее уже не вернешь, – инора Эберхардт была само понимание. – Теперь только и осталось как-то с этим примириться и жить дальше.
От ее показного участия мне стало нехорошо, но я постаралась спрятать свои чувства к этой лживой женщине вглубь, подальше. Ни к чему ей знать, что я о ней думаю.
– Примириться? – вскинулся Петер. – А вы теряли кого-нибудь столь близкого?
– Сестру, – просто ответила инора Эберхардт. – Мы прожили вместе всю ее жизнь. Родители наши умерли рано, и мне пришлось взять на себя заботу о ней. Она мне скорее даже как дочь была – все-таки пятнадцать лет разницы между нами. Когда она погибла, я тоже думала, что умру от горя.
– Тогда вы меня понимаете, – грустно сказал Петер. – А дети у нее были?
– Нет, что вы. – Лицо иноры Эберхардт омрачилось еще больше. – Эльза даже замуж не успела выйти.
– Для этого замуж выходить не обязательно, – криво улыбнулся Петер.
– До вас тоже дошли слухи, что у нее был роман с женатым инором? – недовольно сказала моя нанимательница.
– Да, – подтвердил он. – Даже имя называли, только я не помню уже какое.
– Инор… – уверенно начала она и растерялась. – Не помню. Надо же, совсем не помню, ни имени, ни как выглядел. Хотя, конечно, столько лет уже прошло… Но все равно странно. – Она посмотрела на нас и недовольно продолжила: – Но все это не важно. Сестра ни одного дня не прожила вдали от меня. Неужели вы думаете, что я бы не заметила рождения племянника? Прошу вас, не надо полоскать ее имя – это все, что от нее у меня осталось.
А еще рецепты, которыми инора Эберхардт сколотила свое немаленькое состояние. Только сейчас она не сочла нужным об этом упоминать, а отвернулась к могиле, которую споро засыпали. Комья земли не стучали по крышке, а мягко ложились друг на друга, создавая видимость пушистого одеяла – последнего одеяла Сабины. А ведь она рассчитывала, что на этом месте буду лежать я. Мне вдруг стало неимоверно холодно. Погода этому тоже способствовала. Не зря могильщики торопились закончить. Мрачное небо так и дышало пока не пролившимся дождем. Ветер налетал холодными порывами. Кладбище выглядело мрачным и угрожающим местом, не хотелось быть здесь сверх положенного.
– Я прошу вас всех пройти ко мне домой, – сказал Петер. – Помянуть Сабину.
