После того, как Зепар насмотрелся на представление влюбленных, он наконец заметил ту самую сумку и примерно оценил, что ее содержимое может стоить намного больше, чем он поначалу предполагал. Ситуация обязывала его выполнить обещанное, чтобы нажиться. Поиск съемной квартиры на оговоренных условиях, да еще в столь поздний час, был весьма хлопотным делом для обычного человека, но не для Зепара. Деятельность, которой он занимался, предполагала множество криминальных связей, и знакомые время от времени предоставляли свои квартиры для того, чтобы преступник мог переждать. А авторитет Зепара не позволял хозяевам квартир пренебречь желаниями квартиранта, это было слишком опасно. Зепар, вселяющий страх в сердца людей своей беспричинной, психопатической жестокостью, охотно пользовался своей репутацией. Так случилось и в этот раз.
Зепар, не видя другого выхода, кроме как помочь голубкам, немедля отправился исполнять их первоочередную нужду – искать крышу над головой, чтобы закрепить образ доброго друга. Зепар в силу жизненных обстоятельств, среды, в которой он вырос, обладал утонченным умом и стратегическим мышлением. И тактика, которую он применил против более сильного соперника, исходя из опыта получения выгоды в любой ситуации, заключалась в том, чтобы держать Ифриса – врага ближе к себе, чем Ифриса – друга. Эта тактика стала для Ифриса смертельной, она явилась тем ядом, против которого не существовало противоядия. Ифрис, поглощенный своими заботами и проблемами, был словно божья коровка, проглоченная дионеей.
Зепар умело, шаг за шагом, неспешно затягивал петлю на шее Ифриса. Он мстил за все свои обиды, которые время не смогло стереть из памяти и сердца. Методично подкладывал камешки в мешок путнику, путь которого лежит через горы. По расчетам Зепара, на половине пути путнику уже должно было стать невыносимо тяжело, а еще дальше – его сердце должно было разорваться. «Тогда и только тогда, я буду отмщен», – думал про себя Зепар. Тем не менее, он прилагал неимоверные усилия, чтобы случайно не выдать бушующую внутри ненависть.
Он стал для влюбленных необходимым, незаменимым членом семьи. Они были искренне благодарны Зепару за то, что тот делал для них. Зепар сдержал обещанное слово – нашел кров. И для пущей убедительности начал помогать с едой и всем необходимым, за собственный счет. Ежедневно навещал молодое семейство. Он работал как волк, продавая товар Ифриса, при этом не забывая про себя. Ифрис, не ведающий о стоимости наркотика, был обманут – ему доставалась лишь десятая часть от продаж.
Зепар стал не только незаменимым деловым партнером и товарищем Ифриса, но и надежной опорой, так сказать, доверенным человеком Валерии. Влюбленные к нему прислушивались, советовались с ним и делали так, как он предлагал. Его манера говорить, словно колыбельная, усыпляла бдительность и вводила слушателя в загипнотизированное состояние, при котором самые очевидные заблуждения превращались в истину. Номер телефона друга семьи и вовсе воспринимался молодоженами как номер скорой помощи, ибо звонок приводил к решению проблемы, и решал эту проблему никто иной как Зепар. Но самое страшное – все его доводы казались логичными, обоснованными и подавались в таком свете, что огромные потери, реальный вред и урон, которые несли Ифрис и Валерия, казались оправданными, молодые люди искренне верили, что Зепар их не подводит.
Именно это вера сбила их с толку и окончательно погубила.
Дни сменялись днями. Ежедневный быт, словно вода, размыл землю, и когда в ней появились русла, для Валерии все стало обыденным и скучным. День начинался с отсутствия любимого рядом, который уходил спозаранку, при этом жалея ее; он не будил возлюбленную, чтобы она как следует отдохнула. Затем она завтракала и начинала придумывать себе занятия, которые помогут скоротать время. Временами девушка пыталась прибраться в доме, но едва начинала, как на нее находила тоска, и, бросив незаконченное дело, Валерия шла полежать. Случалось и так – когда она все же заставляла себя завершить начатое, качество работы было невысоким. Сказывалось отсутствие энтузиазма и большой объем накопившихся дел. Иногда Валерия рисовала – но и тут ее постигала та же учесть, рисунки оказывались незаконченными либо плохо выполненными. Также она пыталась читать, но не продвинулась дальше десятой страницы каждой из имевшихся книг. Читая, начинала мечтать, отвлекаться, представлять встречу с семьей, которая, восхищаясь ее самостоятельностью, принимает ее как взрослую… Валерия представляла все в деталях и видела, как никто из домашних не может скрыть слез радости, а отец и вовсе не выпускает дочь из объятий.
