- Стек, - протянув требовательно руку вперёд, произнёс Андрей. Сильвия с готовностью вложила в его руку стек и замерла перед ним, по-прежнему сидящим на полу.
- Подойди, - немного проговорил Андрей, и Сильвия чуть шагнула вперёд и в сторону, - Шире, - снова раздался его голос.
Послушно раздвинув ноги, Сильвия склонила голову, ожидая вполне заслуженного наказания. И Татьяна услышала вдруг хлёсткий удар, от которого сжалась сама, будто ударили её. Но вместо крика боли она услышала лишь короткий вскрик Сильвии:
- Я всё поняла, - дрожащим голосом залепетала она.
- Это радует, - сказал Андрей, отбрасывая стек в сторону, - Спасибо, но твоя помощь больше не требуется. Можешь идти.
Тут же послышались торопливые удаляющиеся шаги Сильвии и хлопнувшая входная дверь.
Татьяна ощутила на шее руки Андрея. Он расстегнул ошейник и отбросил его в сторону.
- Возьми из шкафа что-нибудь надеть и тоже можешь идти, - совершенно ровным, без эмоций голосом проговорил Андрей, - На сегодня ты свободна, - проговорил он и отстранился, пытаясь встать.
Но Татьяна придавила его ноги обратно к полу, не отпуская от себя:
- Пожалуйста… - прошептала она, и вдруг ощутила, как по щеке скользнула слезинка, - Можно я останусь? – заглядывая в глаза Андрею, прошептала она.
- Зачем? – устало спросил Андрей, проводя по её щеке рукой и стирая слезинку.
Быстро сбросив с себя тряпку, в которую превратилось её новое платье, Татьяна подползла к ошейнику и снова надела его на себя. Сама. Потупив взгляд, она вернулась к Андрею также, на четвереньках, и перед ним уже выпрямилась, встав на колени и по-прежнему глядя в пол:
- Я буду принадлежать только Вам. Буду служить только Вам. Выполнять все Ваши желания. Я доставлю Вам любое удовольствие, какое Вы скажете. Только Вы, - Татьяна шептала, задыхаясь от собственных слов, чувствуя, как по щекам бегут и бегут горячие слёзы, и не решаясь поднять на Андрея глаза, боясь, что он прочитает немой крик души: «Я хочу принадлежать только тебе! Никому больше, и – навсегда! Я хочу жить тобой! Я хочу наслаждаться тобой – каждую минуту своей жизни! Как это ни прискорбно, я люблю тебя…»
Повинуясь безотчётному порыву, она развернулась к Андрею спиной и опустилась на четвереньки, широко раздвинув ноги и подняв высоко попку. И тут же ощутила, как его пальцы, отодвинув трусики, легко скользнули внутрь:
- Какая же ты мокрая… - удовлетворённо пробормотал он.
- Да, мой Господин… И вся – Ваша… - тихо прошептала Татьяна, закрывая глаза и окунаясь в негу его прикосновений. Послышался звук открываемой молнии, и Андрей ринулся к Татьяне, встав на колени за ней, грубо овладев её покорно-открытым телом. Их тела двигались навстречу друг другу, и Татьяну, кроме удовольствия, накрыла волна радости: она чувствовала, как он желает её, и с какой страстью обладает ею сейчас. И даже боль от унижения и порки показалась сейчас не такой значительной и померла в свете этих новых ощущений.
Андрей на самом деле обладал девушкой с какой-то новой, неожиданной страстью: он и сам не ожидал, что увиденное зрелище так возбудит его, заставит практически накинуться на Татьяну. То, как она жалась к нему во время экзекуции, то, как она молчала, стиснув крепко зубы и не проронив ни слова, ни стона, настолько завело Андрея, что он просто потерял голову от страсти и желания, переполнивших его сейчас всего, без остатка.
Перевернув Татьяну, он уложил её на пол, на мягкое ковровое покрытие, и вошёл в неё стремительно и быстро, нависнув сверху и едва коснувшись губ своими, пересохшими от жаркого дыхания. Закрыв глаза, Татьяна приоткрыла губы, ожидая нового поцелуя, но Андрей уже скользнул ниже, лаская её шею короткими поцелуями, не отвлекаясь, впрочем от основного действия и проникая в девушку всё глубже и глубже. В какой-то момент Андрей уже был готов выйти из неё, ощутив волну прилива, но Татьяна сжала его плоть внутри так трепетно и нежно, так необычно – остро, что он не смог вырваться из плена, и – впервые в жизни - излился в горячее лоно женщины, задрожав всем телом в экстазе и наслаждении. Через мгновение и Татьяна забилась в судорогах под ним, протяжно застонав.
Поднявшись с пола, Андрей подал руку и помог Татьяне подняться. Проведя её в ванную, он встал с ней вместе под упругие струи душа и тихо сказал:
- Я не смог… Не сдержался…
- Это ничего, - просто улыбнулась Татьяна, поднимая на него счастливые глаза, - По моему календарику сегодня – самый безопасный день. Я давно хотела предложить Вам, Андрей Владимирович, не сдерживаться в «такие» дни – чтобы ничего не мешало наслаждаться… игрушкой, - смущённо добавила она, вспомнив слова Сильвии.
- Нет, - резко прервал её Андрей, - Я не могу так рисковать и подвергать тебя лишним испытаниям. Если будет беременность – однозначно будет прерывание. Это не обсуждается. Но я бы не хотел причинять тебе такую боль, поэтому сегодня был первый и последний раз.
