Платье цвета полуночи полностью

Она вгляделась в туманы воспоминаний, древних и новых, и вдруг запрокинула голову, едва не сбив с ног Амбер, а та с интересом уточнила:

— Безглазого человека, да?

— Что ж, думаю, я смогу вам помочь, господин, э-э…

— Ковёрщик, госпожа. Вильям Глотталь Ковёрщик.

— Ковёрщик? — удивилась Тиффани. — Но вы же возница.

— Ну да, это прямо анекдот, госпожа. Видишь ли, Ковёрщик — это фамилия такая. Мы не знаем, откуда она у нас, потому что, видишь ли, никто из нас не соткал ни одного ковра!

Тиффани сочувственно улыбнулась.

— И?..

Господин Ковёрщик озадаченно воззрился на неё.

— Что «и»? Это весь анекдот. — Он засмеялся было и тут же снова вскрикнул: какая-то кость опять сместилась.

— Ах да, — отозвалась Тиффани. — Простите за бестолковость. — Она потёрла ладони друг о друга. — А теперь, сэр, давайте-ка разберёмся с вашими костями.

Лошади с молчаливым интересом следили, как Тиффани помогла вознице подняться на ноги, поддержала, пока тот снимал просторное пальто (покряхтывая и тихо вскрикивая), и велела упереться руками в стенку кареты.

Тиффани сосредоточилась, ощупала спину страдальца сквозь тонкую рубашку, и — да, вот она, смещённая кость.

Девушка отошла к лошадям и шепнула по словечку в каждое прядающее ухо — так, на всякий случай. А затем вернулась к господину Ковёрщику: тот терпеливо ждал, не смея пошевелиться. Тиффани уже закатала рукава — и тут он спросил:

— Ты ведь не станешь меня превращать в гадость какую-нибудь, правда, госпожа? Только не в паука! Я их, пауков, боюсь до смерти, да и одёжка моя вся пошита на человека двуногого.

— С чего вы взяли, будто я собираюсь вас во что-то превращать, господин Ковёрщик? — удивилась Тиффани, осторожно проводя ладонью по его спине сверху вниз.

— Ну так, при всём уважении к тебе, госпожа, я думал, ведьмы только этим и занимаются — превращают людей во всякую пакость вроде уховёрток и тому подобного.

— Кто вам сказал?

— В точности не вспомню, — задумался возница. — Это, ну… об этом все и так знают.

Тиффани тщательно прощупала спину, отыскала смещённую кость, предупредила: «Будет немножко больно» — и втолкнула кость на место. Возчик пронзительно вскрикнул.

Лошади попытались было сорваться с места, да только ноги их не послушались, ведь нужное слово ещё звенело в их ушах. Год назад Тиффани разжилась «лошадиным словом», её ещё тогда ужасно мучила совесть; но, с другой стороны, старый кузнец, которому она помогла умереть легко и без боли, он же тоже мучился совестью, что ему нечем заплатить ведьме за её добросовестную работу, а ведьме обязательно платят, точно так же, как и перевозчику душ. Так что кузнец шепнул ей на ухо «лошадиное слово», с помощью которого можно подчинить себе любую лошадь. Слово это нельзя ни купить, ни продать, но можно отдать просто так и всё же сохранить при себе, и даже будь оно из свинца, оно бы стоило своего веса в золоте. Прежний владелец шёпотом добавил: «Я обещал, что не назову этого слова никому из себе подобных, так себе подобному я и не назвал!» Умер он, усмехаясь про себя; его чувство юмора было чем-то сродни Ковёрщикову.

А ещё господин Ковёрщик был довольно грузен; он медленно сполз вниз по стенке кареты, и тут…

— Почто ты мучишь несчастного старца, зловредная ведьма? Ты разве не видишь, как ему больно?!

Откуда он только взялся? Какой-то человек кричит во всё горло, лицо побелело от бешенства, одежда темна, как замурованная пещера или… Тиффани внезапно вспомнила нужное слово: как крипта. Вокруг не было ни души, это точно, и никого — по обе стороны дороги, разве что какой-нибудь случайный фермер наблюдал, как жгут стерню, расчищая поле.

Но лицо незнакомца вдруг оказалось от неё совсем близко, всего-то в нескольких дюймах. Он был настоящий, не чудище какое-нибудь, потому что у чудовищ лацканы слюной не забрызганы. И тут Тиффани почувствовала: от незнакомца смердит, да как! Ничего гаже она в жизни не нюхала. Зловоние было осязаемым, точно железный прут; Тиффани казалось, будто она вдыхает его не носом, а разумом. В сравнении с этим смрадом обыкновенный сортир благоухал как роза.

— Отойдите, пожалуйста, будьте так добры, — промолвила Тиффани. — Мне кажется, вы стали жертвой заблуждения.

— Уверяю тебя, адская тварь, что я всегда и во всём прав! И потому я отправлю тебя прямиком в гнусный зловонный ад, тебя извергший!

Ясно, сумасшедший, подумала Тиффани, но если он…

Слишком поздно! Незнакомец потряс пальцем у самого её носа — и внезапно пустынную дорогу заполонили бессчётные Нак-мак-Фигли — этакого запаса до конца жизни хватит и ещё останется! Чёрный человек замахал на них руками, но с Фиглями такой номер не проходит. Невзирая на стремительную атаку Фиглей, он успел-таки прокричать:

— Прочь, гнусные бесенята!

При этих словах все Фигли с надеждой заозирались.