Я все еще видел голову Беллегера с пенисом во рту, лежавшую на столе в кабинете Итана Дрейма.
– Я не понимаю.
– Я обещал Лигату отца. Приманка такая же, какую, как рассказал мне Беллегер, вы запланировали для Лигата, только гораздо лучше. – Он ухмыльнулся. – Лигат собрался на Пеко.
– Я в это не верю. – Мне казалось, что мир закручивается вихрем и ускользает от меня. Все это было совершенно логично и в то же время безумно.
– Послушай меня, Алеф. Новый дом отца. Он до сих пор туда летает каждый месяц?
– Да.
– Тогда на этот раз приведи его сам. Я буду там с Лигатом. Он не может решить, что будет слаще – заставить меня убить отца или сделать это самому. Ты не представляешь, Алеф, насколько он возбужден. Оттого, что сможет наложить руки на отца. – Он в восторге шлепнул меня по плечу, до неприятного сильно. – Алеф, он говорит мне: «Я до него
Пеллонхорк заметил, как я на него смотрю.
– Конечно, все будет не так. Не глупи. Я приведу Лигата к отцу. Я докажу, что чего-то стою, Алеф. На этом все закончится. Я покончу со всем, и отец это увидит.
Такого выражения на его лице я еще не видел. Я не сомневался, что он говорит мне правду. Я всегда замечал, когда он лжет, и сейчас он не лгал.
– Сколько времени тебе понадобится, чтобы привезти сюда Лигата?
– Он уже в моем корабле, стоящем на транспортной станции. Я здесь вне подозрений. Никто не станет обыскивать мой корабль.
Я не сразу понял, что именно он сообщил мне настолько небрежно. Лигат был здесь, на Пеко! Я взял себя в руки и сказал:
– Твой отец отправится в новый дом завтра утром, а потом через месяц. Мы сможем сделать это тогда.
– Нет. Нужно сделать все завтра.
– Завтра? – Меня настигла паника. – Подожди…
– Я готовился к этому очень долго, Алеф. – Пеллонхорк говорил все напряженнее. – Ждать рискованно. Все уже решено. Лигат нервничает. Я рассказываю тебе, потому что ты мой друг. Я тебя ни о чем не прошу. – Он смягчился. – Тебе не нужно делать ничего. Я буду готов до вашего прибытия. Только ты и отец, ясно?
Я кивнул.
Я согласился. Стал частью этого.
Мне снова представился Соламэн, наклоняющий голову, задающий свои загадки о словах, и мысленно я отвечал ему: «Solution – решение. Solve – разрешить».
Пилот рокота просунул голову в проход капсулы и сказал:
– Мне дали добро на вылет, буровик. Три минуты. Я не должен тебе этого говорить, но сейчас самое время сказать «нет». Как только мы взлетим, станет поздно. У меня не хватит топлива, чтобы нас обоих довезти обратно.
– Знаю. Я готов. – Таллен перебирал ремни привязи, проверяя, нет ли узлов. Они были влажными и попахивали кислятиной.
Пилот кивнул.
– И это последний раз, когда я вижу тебя лицом к лицу. Стоит нам подняться в облака, и ты – всего лишь груз, который нужно сбросить. Меня волнует только моя машина. Усек?
– Усек.
На этот раз пилот улыбнулся.
– Ладно, проверь все и залезай в привязь. Затяни ее так туго, как сможешь. Порядок высадки помнишь?
– Да.
– Нервничаешь?
– Нет.
– А надо бы. Постарайся не заблевать ремни.
Пилот надвинул на лицо маску, и Таллен увидел себя, растянутого на изогнутом черном стекле пилотского шлема. Он набросил и затянул привязь, потом проверил все еще раз. В ее запахе он опознал старую рвоту и нашел его почти успокаивающим. Когда он попытался встать, неожиданная тяжесть легла на плечи и бедра. На ноги он поднялся только с третьего раза.
– Сиди ровно, пока не поднимемся, и не делай резких движений во время полета. Машина тонко настроена, и мне не нужен болтающийся груз. Слышишь?
– Да.
– Неразговорчивый ты. Среди вас вообще болтунов мало, но ты – ты вообще замороженный. Это всегда так или доза реальности подействовала, а?
– Мне хватило одной дозы реальности, спасибо.
Таллен не видел за щитком лица пилота и не мог прочитать растянутого и отраженного выражения на своем. Он не понимал, спокоен он или попросту пуст.
Пилот подождал еще немного, а потом сказал:
– Хорошо. – Он кивнул, и его визор швырнул отражение Таллена через маленький грузовой отсек. – Когда будет пора, вставать не надо. Просто наклоняйся вперед, как делал в сим-высадках. Как только откроется дверь, адреналин все сделает сам. Так. Когда долетим, я поднимусь и буду держаться так высоко, как позволяет топливо. Это значит, что падать тебе дольше, зато больше вероятность, что ты вообще попадешь в сетку. Я на высадке потерял только одного.
– А для тебя высота безопаснее.
– И это тоже, ага. – Комм отключился и снова включился; голос пилота был чуть тише, когда он сказал: – Мне положено сказать, чтобы ты попытался отдохнуть, но это никому не удается. Мониторию включить, или ты предпочитаешь не смотреть вниз?
– Я посмотрю.
– Ладно. – Он помедлил. – Уж прости меня, но ты ничего не принимаешь? Если ты под транками, у тебя соображалки на высадку не хватит.
– Я чист.
– Уверен?
– Я же сказал.
Пилот покачал шлемом.
– В общем-то, проблема не моя, но на вылете никто никогда не бывал таким спокойным. Что-то там творится, – сказал он, ткнув затянутым в перчатку пальцем в голову Таллена. После чего скрылся из вида и захлопнул дверь.
