– Да, мне тоже это дается с трудом, – согласилась Изабелла, – но в доме престарелых я слышала не раз похожие истории. Например, одна пациентка, воспитательница в детском саду, родила внебрачного ребенка и навсегда потеряла свою работу. Просто в те времена были очень четкие представления, что правильно и что неправильно. Другая пациентка росла в цыганской семье, а в семь лет ее из этой семьи забрали, считая, что бродяги ведут неправильный образ жизни. Приемной семье оказалось не по силам воспитание этой девочки, и вот так она начала скитаться по детским домам да интернатам, короче говоря, у родителей отнимали детей, а у детей отнимали детство, в полном убеждении, что все делается правильно.
– Мартен обладал сильным характером, иначе он бы не выжил, – поделилась с нею Вероника. – Это я только теперь по-настоящему поняла. Такая прекрасная страна, – добавила она, – горы, озера, полное благосостояние и дома чистенькие, и вот такая история…
– Красота пейзажа не делает людей лучше, – вздохнула Изабелла.
А Вероника сказала, что мораль, по ее мнению, мать всякой лжи, la morale est la mère des mensonges. Это изречение однажды кто-то повесил на доске объявлений в католической школе, где она училась. Все воспитание в этой школе губили монашки, там нельзя было даже сказать «живот болит», у тебя месячные, а ты говоришь: «J`ai mal en dessous du tablier» – у меня болит под фартуком. Заставляли на исповедь ходить, и они нарочно грехи себе придумывали, которых отродясь не совершали, поскольку знали, что со священником так скорее разберешься.
Изабелла ее поддержала: уверенность в том, что хорошо и что плохо, как и попытка установить для этого правила, а потом еще и придерживаться их со всей строгостью – вот, наверное, одно из зол, распространенных во всем мире.
– Такую собаку водят на поводке! – закричала где-то за ними мама маленького мальчика, тот завопил во весь голос, потому что его стал обнюхивать лабрадор.
– Ему просто поиграть хочется, – бодро сообщил хозяин, человек в красной кепке для гольфа, повязавший поводком наискось свою ветровку. – Иди, Рокко, к ноге!
Но Рокко не пошел к ноге, а продолжал интересоваться мальчиком, держась так близко, что мать схватила того на руки и подняла повыше, а хозяину возмущенно крикнула, чтобы он наконец взял свою дворнягу на поводок.
– Это никакая не дворняга, а чистопородный лабрадор, – гордо заявил хозяин и продолжил путь в гору, не снимая поводка с плеча, в то время как мама, следуя с ребенком вниз, огрызнулась, мол, с владельцами собак разговаривать бесполезно, они хуже собственной скотины.
– Говорите, что хотите, но не таким же тоном! – заорал ей вслед хозяин.
– А я и залаять могу! – заорала она в ответ.
Изабелла, которая прислушивалась к диалогу, сказала Веронике, что на таких туристических тропах выгуливание собак на поводке как раз и есть правило, его следует строго придерживаться, так она считает.
Вероника рассмеялась:
– J`ai toujours eu la chienne des toutous.
Изабелла не поняла смысла этой фразы, переспросила.
– I`ve always been afraid of dogs, я всегда боялась собак. Когда Мартен вышел на пенсию, он все тешил себя мыслью, что заведет собаку, но я не соглашалась. А что бы я теперь с этой собакой делала? – И Вероника всхлипнула.
Изабелла предложила пойти дальше. Они ведь хотели вниз, до Риги-Штаффель, может, даже до Риги-Клостерли. Погода стала еще пасмурней, панорама Альп полностью скрылась за облаками, и только два Митена, Большой и Малый, виднелись в предгорьях за грядой облаков, переместившейся от Фирвальдштетского озера к Лауэрцскому.
Вероника спросила, что это за горы, Изабелла назвала их имена и добавила, что по более высокой и более крутой из них ведет тропа, в детстве она ходила там с родителями.
– В самом деле? – Вероника очень удивилась. – Эти горы меня пугают, ils m'effraient, они на вид как два акульих зуба, как будто в любую минуту готовы цапнуть.
Такое сравнение развеселило Изабеллу, но все-таки она возразила, мол, не так уж опасны эти горы.
– Кто знает, – твердила свое Вероника, – qui le sait?
Они застегнули «молнии» на своих куртках, подняли капюшоны и под моросью начавшегося дождя осторожно двинулись вниз.
Как такое получилось, что Зара вместе с Нуби, студенткой из Нигерии, оказалась перед этим домом в Фолькетвиле, где один из четырех балконов украшали два маленьких колеса от телеги и швейцарский флажок, а другой балкон – цветочный ящик, где фуксии свисали за край?
Вчерашний визит к Конраду Майеру с женой совершенно сбил ее с толку, она чувствовала, что все сделала неправильно, но только вот не представляла себе, как могла по-другому завязать с этими Майерами знакомство.
