Платина и шоколад (СИ) полностью

А самое обидное — в этом вопросе она не смогла бы сделать ему назло. Хотя, чёрт, так хотелось. Но завтра же она вернёт подарок Курту.

— Ты мог бы быть немного изящнее в своих попытках защитить меня.

— Защитить? — он громко расхохотался, запрокинув голову. Слишком громко для Драко. — Что ты несёшь вообще?

И сошёл со ступеньки, отступая в глубину гостиной и зарываясь пальцами в волосы.

— Я уже сказал: этот урод может делать что угодно, но не пытаясь подобраться ко мне. Даже в попытке сделать это через… приближенных людей.

— Я не думаю, что он имеет интерес к тебе, Малфой. Почти все считают тебя неотразимым, конечно же, но здесь немного другой случай…

Уничтожающий взгляд пригвоздил девушку к месту. Уголок его губы дрогнул, будто Драко готов был разорваться на кусочки от злости, но на деле же он только покачал головой, глядя на Гермиону как на ребёнка, несущего чушь.

— Ты, может быть, не поняла сути, Грейнджер? Семьи пропадают не сами по себе. В этом участвует и он, и моя мать, и его чёртов отец. И я буду избегать любого контакта с ним.

Девушка уже открыла рот, чтобы сообщить Малфою, куда он может отправиться и что сделать со своим дурацким пренебрежительным тоном, но передумала. Только устало вздохнула.

— Это так удобно — прикрываться трусостью, верно?

Взгляд серых глаз тут же до краёв наполнился бешенством.

— Что?

— Он для тебя не угроза. Он никак не влияет на то, чем этот Логан занимается в Мэноре.

Драко сделал стремительный шаг к ней.

— Это не твоё дело, поняла меня? Ты ничего не знаешь о том, что там происходит.

— Я и не говорю, что знаю.

— Значит, вообще ни черта не говори.

— Отлично!

— Отлично.

Он зарычал. Отвернулся. Она фыркнула:

— Тогда не жалуйся, что всё продолжается, ладно? Давай без этих сцен в ванной и всего остального, если ты не хочешь принимать помощи! — Гермиона сжала руки в кулаки.

— Я не вижупомощи.

— Супер, Малфой. Просто супер. Теперь мы оба знаем, что слепая овца здесь отнюдь не я.

И прежде чем он успел хоть как-то отреагировать, Грейнджер развернулась и побежала вверх по ступенькам.

А Драко даже не сделал попытки остановить её.

* * *

Гермиона не запланировала этот разговор. Не успела.

Хотя нет, времени было достаточно. Просто откладывала до последнего.

Она собиралась подойти к Курту за ужином.

Ну, вообще-то, изначально — за завтраком. Но на завтрак он пришел слишком поздно, а Грейнджер уже немного опаздывала на травологию. Потом — за обедом. Но он… так увлеченно говорил со своими друзьями, что мешать ему показалось бестактным. И она решила, совершенно точно, дождаться вечера, отправившись в любимую кладовую знаний, которая привычно вынесла из головы практически все посторонние мысли с помощью одного лишь томика по нумерологии.

Миллер порушил все планы одним своим внезапным появлением в библиотеке. Прямо у её стола.

Таким внезапным, что книга едва не вылетела из рук.

— Курт!

— Привет, — он взглянул на девушку, слегка опуская голову. Улыбка, как всегда, очаровательна. Гриффиндорке стало не по себе, но она всё равно растянула губы.

Мерлин. Это походило на гримасу. Поистине.

— Привет! Рада тебя видеть…

“Ну, да…” — засомневались его глаза.

Гермиона отвела взгляд, утыкаясь в книгу.

Давай, думай. И скажи уже что-нибудь.

— Я хотела поговорить с тобой, как раз сегодня. Но… Но всё как-то…

Как-то не до того было, потому что я всё думала, что бы эдакого сказать чёртову Малфою при встрече утром.

После ссор ведь так и бывает — стоишь, и как дурак. Думаешь, на какую бы из болевых надавить. Знать бы ещё эти болевые. Со слизеринцем это не проканает. Куда ни нажми — везде лёд трещит.

Всё думала, как бы его поддеть, а в ответ на его утренний взгляд в гостиной только послала к чёрту. Раздосадовалась на себя и потом размышляла о том, что он сказал о тебе.

И ты знаешь, ты опасен, Курт.

Малфой прав.

Ты опасен. Поэтому я тяну. Я не знаю, как вести себя с тобой.

Чёрт.

— Эй, — внезапно Миллер пододвинул стул к столу и сел, оперевшись локтями о столешницу. — Не нужно, я всё знаю.

— Всё… знаешь?

Ой ли…

— Ну. После того случая, в Хогсмиде. Я на самом деле хотел попросить прощения.

Уверенный тон действительно сбил с толку. Девушка моргнула.

— Э-э… чт-что? — её пальцы, как раз лихорадочно листающие учебник, замерли. Она начала заикаться. Прекрати заикаться, это дурной знак. Соберись и вникни… что?

Попросить прощения?

— Ага, — и снова эта улыбка. Беззаботная и беспечная. Способная обмануть. Так просто.

— Но…

Но это же я полезла к тебе, это же по моей дурацкой идее мы поцеловались и… и я жалею, да. Но как тебе сказать об этом? Об этом ведь положено говорить прямо, правда?

Гермиона кашлянула и снова открыла было рот, когда Курт её перебил:

— Я знаю, что это было необдуманно и глупо — поцеловать тебя вот так, вдруг. Я же вижу, что ты теперь избегаешь меня. А всё из-за этого дурацкого поцелуя. Но мы ведь по-прежнему друзья. Так же?

— Э-э…

Потрясающая лаконичность. Давай уже, выдави что-нибудь из себя.

— К-конечно.