И ты думаешь —
Смело.
А ещё, пока в твоей голове только отрывки фамилий и имён, ты мечтаешь забыть о том, что поссорилась утром с лучшим другом, потому что он полез к вашему врагу. О том, что в библиотеке прошло очередное-бесполезное-занятие с Куртом, который сегодня был почему-то слишком молчалив. О том, что на собрании префектов ты снова была одна, потому что у Малфоя два дня подряд проходят тренировки по квиддичу до самого вечера. А значит, половина твоих слов просто пропускается учениками мимо ушей, а одна из студенток даже в наглую достаёт пилочку и начинает подпиливать ногти. И приходится повышать голос, потому что твоё настроение упало уже, кажется, в самый возможный низ.
А от осознания, что ты здесь едва ли не чёртово пустое место, почти хочется плакать.
Конечно, ты себе этого не позволяешь.
Суббота закончилась для Гермионы поздним вечером и безрадостной мыслью: наконец-то. Она переоделась, вооружилась томом по Высшим Зельям и залезла в постель, стараясь не думать о том, что они с Малфоем не виделись с самого завтрака.
Да и зачем им видеться?
В идеале Грейнджер теперь должна отчитываться только Блейзу о каждой встрече с Миллером, но смысла в этом сейчас не было вовсе, потому что два часа в полной тишине мало о чём могут рассказать.
А Драко был зол.
Она видела, как он выходил из Хогвартса — Гермиона как раз шла с обеда, направляясь в библиотеку. Губы его были плотно сжаты, а лоб прорезали морщины. Он отправлялся на тренировку, и она даже позавидовала слизеринцу. И всем, кто занимался квиддичем.
Наверное, это даёт отличную разрядку.
А потом в течении получаса занятий пыталась выкинуть из головы образ горячего и вспотевшего Малфоя.
Суббота была серой, липкой. И, кажется, бесконечной.
Теперь, лёжа в кровати, оставалось только выкинуть мысли о нём из головы и погрузиться в изучение предмета, которое, впрочем, через четверть часа прервалось отяжелевшими веками и ослабевшими руками, лежащими на истрёпанной странице.
Это очень странно — засыпать с книгой в руках.
А потом, после такого отвратительного дня, просыпаться в прекрасном настроении.
Живоглот увлечённо драл когтями край одеяла: одна голая ступня Гермионы высунулась наружу, в прохладный утренний воздух комнаты. От этого она и проснулась, собственно, и первое, что заметила — крупные хлопья снега за окном.
Почти детский восторг заставил подскочить на ноги и моментально впрыгнуть в джинсы и свитер, впопыхах выдернутые из шкафа. Она даже толком не поняла, откуда взялась эта энергия под кожей, но немая радость пульсировала в груди, не давая вдохнуть.
Гермиона с детства любила снег.
Вспоминались игры в снежки с Гарри и Роном, и отчего-то появилось дурацкое желание отправиться на улицу сейчас же, наплевав на завтрак.
И на все проблемы.
Хотя, конечно же, этот снег не задержится надолго — начало ноября было слишком ранним временем для зимы, так что к вечеру наверняка останется только мокрая и пожухлая трава.
Прошло совсем немного времени, когда гриффиндорка, умытая и одетая, спустилась в гостиную. И даже почти обрадовалась Малфою, который стоял у окна, уперев в подоконник ладони и глядя на лёгкую метель.
На нём был тот-самый-свитер, колючую ткань которого Гермиона помнила очень хорошо. Как и их недообъятие в коридоре. Самое первое. От которого земля ушла из-под ног.
Наверняка слизеринец заметил её, хоть и виду не подал.
Показалось, что лоб его всё ещё пересекает та самая морщина, оставшаяся со вчера.
Чёрт возьми, нельзя столько внимания уделять одной только стычке с Гарри. Даже Гермионе не хотелось зацикливаться на этом слишком сильно. Потому что разговор с другом она отложила как раз на тот момент, когда они окажутся в месте, где будет поменьше любопытных глаз.
Вчера Поттер не явился ни на обед, ни на ужин.
В его стиле.
Сейчас было бы впору пройти мимо и отправиться на завтрак, но губы произнесли сами собой:
— Доброе утро.
Блондин слегка повернул голову и, бросив быстрый взгляд на девушку, отстранённо кивнул. Однако тут же вновь уставился в окно.
Прикусил верхнюю губу.
Морщина стала глубже.
Грейнджер нахмурилась, остановившись у журнального столика, где лежал свежий выпуск “Ежедневного пророка”. В секундном волнении вгляделась в первую полосу, готовясь к худшему.
Судя по выражению лица Драко…
Но крупный шрифт, сообщающий о новой игре скоростных “Мётел Брай”, заставил с облегчением выдохнуть.
Наверняка, Рональд в восторге.
Но если нападений не было, тогда что с Малфоем такое?
Вглядываясь в напряжённый разворот плеч, девушка перебарывала в себе желание подойти и растормошить его, потому что, глядя на это воплощение напряжения, ей самой становилось не по себе. Но Драко не двигался, поэтому Гермиона, выждав ещё несколько секунд, направилась к двери.
Стоило только пальцам коснуться ручки...
— Куда ты?
Голос, почти звенящий от напряжения.
Девушка моргнула. Обернулась.
Малфой стоял вполоборота, и руки его теперь были сложены на груди.
— На… завтрак, — она приподняла бровь.
