Желваки Драко дёргались под бледной кожей.
— Хорошо. Пошли.
И через пару мгновений он уже стоял рядом, в молчаливом ожидании глядя на неё.
— Ты пойдёшь со мной?
— Что за грёбаное недоумение?
— Я… не знаю. Ты никогда не ходил со мной рядом по школе.
Только произнеся, она осознала, как глупо это звучит.
Чудно, Гермиона. Просто чудно.
Продолжай в том же духе опускать себя в грязь в его глазах. С его же подачи.
— Думаешь, кому-то есть дело?
— Думаю, да.
— Грейнджер, мы живём практически вместе с начала года.
— Спасибо, что напомнил.
— Я проголодался, если хочешь знать.
Она не сдержалась и хмыкнула.
— Ты что,
— Очень смешно, — прошипел слизеринец.
Он быстро терял терпение.
Наверное, поэтому протянул руку и открыл тяжёлую дверь, игнорируя соприкосновение их пальцев.
Которые она не успела убрать с ручки.
Которые она отдёрнула, как только осознала.
Несколько секунд всё ещё оторопело смотрела на него, после чего заставила себя выскользнуть в коридор.
Стараясь не цепляться за мысль о том, что с шагающим прямо за ней человеком что-то не так, пошла вперёд, прислушиваясь к беспокойным ударам сердца. Беззаботность снежного утра прямо-таки снесло этой странностью, которую сегодня в себе воплощал Драко.
Его напряжение кричало о том, что ещё немного — и случится что-то очень нехорошее.
Редкие студенты, попадающиеся на пути, смотрели на них странно.
Гермиона отметила это краем сознания, пока не вспомнила, почему.
Они идут вдвоём. Идут на завтрак.
Это было как-то дико. Не так. И она не понимала причины. Поэтому, слегка замедлив шаг, чтобы поравняться с Малфоем, негромко произнесла:
— Все смотрят.
— Я заметил.
— Тебе это нравится, да? Привлекать к себе внимание подобными способами.
— Какими? Тобой? Это не слишком эффективно. А в некотором роде даже унизительно.
Унизительно? А, ну да. Это же кусок чистокровного аристократизма.
Она поёжилась.
— Нет. Я о жестах вроде этого, — процедила, встречая на себе очередной удивлённый взгляд пробежавшей мимо Чжоу.
— Только не зазнайся сильно.
— О, не переживай…
— Говоришь так, как будто я подписался на благотворительный взнос. Я не занимаюсь благотворительностью, если ты об этом.
Голос Драко прозвучал с иронией, и девушке даже удалось слегка на него разозлиться.
— Заткнись, ради Мерлина. Иначе я уйду.
Вот это угроза. Ого, Гермиона.
Ей чуть не стало смешно. В последнее время она слишком подвластна истеричному веселью.
— Не хочу расстраивать тебя, но нам по пути.
— Малфой…
— Что, Грейнджер?
— Я ненавижу тебя.
Он фыркнул и, кажется, закатил глаза. С таким видом, что сомнений не оставалось — сковывающее напряжение отпустило.
Чёрт с тобой.
Они уже были у самой лестницы в холл, здесь людей оказалось куда больше. Наверное, даже больше, чем обычно.
Или это ощущение появилось от того, что каждый — каждый, к чёрту — посмотрел в их сторону, пока они спускались вниз.
— Господи, хуже, чем на балу, — пробормотала Гермиона, стараясь опустить лицо как можно ниже. — В следующий раз напомни мне, чтобы я не соглашалась на твои сомнительные идеи и…
— У тебя сегодня намечена встреча с патлачом?
Его вопрос прозвучал внезапно, и девушка даже подняла голову, удивлённо моргая. Спрашивая себя, как давно она привыкла к этому прозвищу Курта.
— Нет, — она не поняла, к чему это было. Но чётко уловила долю облегчения в сосредоточенном лице. Даже прохладная улыбка осмелилась приподнять угол губ Драко.
— Хорошо.
— Тебя это настолько волнует?
Видит Мерлин, спрашивать об этом Гермиона не хотела. И была в полном ужасе от того, насколько самодовольно это прозвучало.
Надменный взгляд, скошенный на неё с уставшей ленцой — и ответ не требовался. Судя по всему, ему вообще всё равно, как часто они с Миллером встречаются.
А затем фраза, которая заставила лицо покрыться красными пятнами румянца:
— Твой стол направо, Грейнджер.
Мерлин.
Она по инерции сделала пару шагов за Драко, в сторону слизеринцев, когда они вошли в зал?
Быстро. Сделать что-то.
Бросить на Малфоя недовольный взгляд и умчаться за своё место, где уже сидело пару гриффиндорцев.
Так она и поступила, старательно игнорируя прохладную усмешку.
Он так и знал, что Грейнджер сделает это. Она всегда так делала — с расстановкой и удовольствием. Бросала этот взгляд и удалялась, высоко задрав голову.
На этот раз растерянность, которую он словил в тёмных глазах с самого утра, не покидала её до сих пор.
А стоило ей отойти шагов на десять, грудь снова стиснуло этой невозможностью вдоха. Как и утром. Как и вчера.
Блять…
Тяжело, почти натужно вздохнув, Малфой пошёл за свой стол, недовольно хмурясь, когда не заметил на своих местах никого из товарищей, кроме уныло ковыряющей в тарелке Дафны, что сидела поодаль. Он отстранённо махнул ей рукой, усаживаясь за стол и придвигая к себе бокал с какао. Рассеянно обхватывая его пальцами.
Снова чувствуя, как хмурится лоб.
Он не знал, что делать. Он, к чёртовой матери, не имел грёбаного понятия, что теперь делать.
Потому что. Это был. Поистине полный конец.
