Платина и шоколад (СИ) полностью

Хочу, просто хочу, потому что — вотхеровбред— увидел, как она ест. А она позволила их глазам встретиться.

Так мало. Так мало нужно. И что-то растёт внизу живота.

— Фениксус!

Гостиная. Диван. Стол. Сердце колотится.

Камин не горит.

Малфой подлетает к подоконнику и вгоняет в камень ладони, низко опуская голову, пытаясь выровнять дыхание, жмурясь. Но вот дверь за ней закрывается, и достаточно одного мгновения.

Толчка руками, чтобы выпрямиться и обернуться.

— Профессор Дамблдор здесь? — у неё блестят глаза, но улыбки на лице нет.

Тоже запыхалась.

Он молчит, ему не до шуток — его трясёт. Всего несколько секунд.

— Нужно быть настоящей сучкой, — шёпотом произносит, делая плавный шаг к Гермионе, — чтобы делать этосо мной… — Серые глаза въедаются в открытое лицо, вглядываясь в него, отмечая горящие щёки и растрёпанные волосы.

Ещё шаг.

Она замирает. Нужна. Она слишком нужна ему. Снова.

— …при всех.

Ещё один шаг — и между ними не остаётся воздуха.

В гостиной просто исчезает воздух. Электричество, почти сверкающее, почти искрящее. Она смотрит прямо в глаза, и от этого под кожей шевелится каждая клетка возбуждённого мяса, надувается, полнится ей.

— Я всего лишь…

— Я хочу тебя, — конец его фразы тонет.

Съедается впившимися в губы губами, так сильно. Как будто извиняясь за что-то. Как будто в попытке стереть всё, что с ними происходило.

Малфой не понимает, падает он или летит. Он чувствует, как прижимается к нему тёплое, дрожащее тело. Как прохладные пальцы хватаются за затылок, впиваясь короткими ногтями в кожу. И как рот Грейнджер открывается, а горячий язык скользит по языку Драко. В попытке достать. Попробовать.

Одним выпадом, несмелым. И следующим, более уверенным, сильнее сжав пальцы у него в волосах.

И это слишком ударяет по мозгам.

Ближе. Она нужна ближе. Она так давнонужна ему.

Сорваться, сжать руками обтянутые джинсами бёдра, толкнуть на себя, едва не рыча от ощущения давления на пульсирующий пах. Врезаться в спинку дивана, теряясь в комнате, но продолжая пятиться в сторону лестницы. Почти на ощупь. Чувствовать только судорожные движения Грейнджер, которая творит с ним что-то невозможное, пытаясь дотянуться трясущимися руками до ремня на его брюках, оставив в покое волосы.

Нет. Нужно… нужно дойти до кровати.

Сейчас же.

— Стой… — шёпот, рычание, что это было вообще?

Он просто выдохнул ей в губы, и она проглотила это слово. Тут же врываясь в его рот за новым. Но не дала возможности произнести его, потому что споткнулась — кажется, это была ножка стула — и врезалась в тело Малфоя с ещё большей силой.

Господи, эта девчонка. Эта ненормальная, просто чокнутая, поехавшая.

Жмётся к нему, трётся, как кошка, трётся так, что яйца сейчас просто разорвутся, если он немедленно — немедленно, блять — не почувствует её под собой.

Так, что ни одной мысли.

И он человек. Он, к чёртовой матери, опять нормальный человек, сейчас, прямо сейчас, впивающийся пальцами в упругие ягодицы Грейнджер и с силой подтаскивающий к себе. Почти насаживая. И она почти рычит ему в рот, снова пытаясь задрать колючую ткань свитера, чтобы получить доступ к ремню на брюках.

Пульсация.

Животная пульсация уничтожает самоконтроль, как жрущий бумагу огонь. С каждой секундой желание Малфоя добраться до постели меркнет. И на этот раз виной тому губы. Её губы скользят по шее, впиваясь, кусая, и перед глазами разрываются круги, такие же влажные, как касания её языка вперемежку с посасыванием и отчаянными укусами.

— Иди… иди сюда… — выдохом.

Не узнавая свой голос. К чёрту.

Он сжимает её бёдра и поднимает лёгкое тело вверх, заставляя по инерции обхватить себя ногами за талию. Прижаться к напряжённому до предела члену, и в глазах мутнеет. От тесного контакта, от снова-её-стона, который уничтожает в нём всё человеческое, оставляя только животного. Голодного. Готового сожрать её, как сырой кусок мяса.

Он с силой припечатывается лопатками к каменной стене, не вписавшись в проём арки. Грейнджер смеётся. Он чувствует её быстрое дыхание воспалённой кожей шеи, возбуждённый до абсолютного края всего за несколько минут.

— Не урони… — еле слышный шёпот, почти прямо на ухо, когда он делает шаг к лестнице.

Ступеньки.

Блять, ступеньки. А одна её рука уже нырнула под свитер и судорожно впивается пальцами в раскалённую кожу напряжённого живота. Это крайне мешает осознать, что сейчас нужно подниматься наверх, а не снова привалиться к стене, чтобы запустить язык в горящее и влажное горло девушки. Сжимать ладонями маленькие ягодицы, проникая пальцами одной руки за границу оттопыренных сзади джинсов, чувствуя тёплую выемку, от которой едва ли не окончательно срывает крышу. А она, как заведённая, начинает тереться о его член, напряжённый, каменный. Вот-вот пропалит ткань.

Скользящее движение вверх — и ноги плотнее обхватывают его талию.

Резкое движение вниз, выгибая спину и прижимаясь грудью к его груди. И снова — вверх…