Старец Харитон, в который раз за этот день, чувствует прилив слабости, ноги задрожали, на лице выступил холодный пот. Он с усилием садится на деревянную кровать, до боли в сердце напоминающую тюремные нары. Как это неприятно, но физиологическая старость крепко давит его к земле. Внезапно старец осознаёт, что сегодня решится всё. Неужели пришла Смерть? Он пытается найти в себе умиротворение и спокойствие, но на душе покоится нечто гадкое и тревожное, нет мира и покоя, хочется стонать, метаться, молить о пощаде… но нет сил.
У входа маячат Бурый и Репа, автоматы на изготовку, словно чувствуют приближение чего-то опасного. Харитон неприязненно глянул на них, проклял себя, что не может совладать со своим телом. Плохо, очень плохо, нельзя быть слабым. Бурый и Репа, перед ним, подчёркнуто заискивают, но старец часто ловит на себе пытливые взгляды, они чувствуют, что он уже отжил своё и, скоро станет обузой, как бы, ни помогли ему отправиться в мир иной раньше, чем это угодно Богу. От этих мыслей, стало жарко. Нет, не от страха за свою жизнь, он сейчас часто путает жизнь со смертью, каждодневно находясь в пограничном состоянии между светом и тьмой. Нет, он страдает за веру. Что после него будет, он так мало успел сделать, а эти, Харитон пронзил взглядом зеков. Безбожники, хотя и крестятся, но это от страха перед ним, а не перед Богом! Какой у человека маленький век! Старец тягостно вздыхает.
— Заболел, что ли? — Бурый повернул голову, цепче перехватил автомат.
— Пустое… просто устал… отлежусь и буду как прежде, — зло пробормотал Харитон.
— Может, чё надо? — немигающими глазами, уставился на него Репа.
— Это вам надо, а не мне! — лицо старца, перекосила гримаса, но зеки, как это было прежде, не испугались, понимающе переглянулись друг с другом.
«Вот и всё» — подумал старик, — «секунды пошли. Не повезло Игнату, скоро кожу живьём с него будут снимать. Это, конечно, правильно, обидел он их сильно… но вера пострадает… кто бы убил их!» — Харитон лёг на кровать, закрыл воспалённые глаза и, вновь увидел чёрный туман и ощутил, холодящий его душу, голодный взгляд.
— Скоро загнётся, — шепнул Репа, — может, помочь, чтоб не мучился?
— Подождём до утра… Игната на кол, его бабу пустим по кругу, а после, живот ей вспорем. Затем, терпил к рукам приберём. Мы здесь такую зону устроим!
— Это по понятиям, — кивает Репа, но надо Идара как-то достать.
— А чего его доставать, у нас два АКМА… и один у Игната, но его можно легко забрать, — ухмыльнулся Бурый. Дебил, до сих пор магазин не проверил, я патроны из него все вынул.
— Когда успел? — хохотнул Репа.
— Да сразу же! — Бурый заржал как жеребец.
— Только бы он не догадался, а то у Харитона потребует, а дед сейчас часто в маразм впадает, может и даст ему жменю.
— Уже не успеет, — Бурый, с каким-то сожалением, оглянулся на старца.
— Так я об Идаре, а вдруг он заныкал АКМ, был ведь, правда сейчас, что-то его не замечал, а он профи, перестреляет нас, как зайцев, из засады, — сплюнул Репа.
— Команду надо делать.
— Кроме нас, других воров нет. — Бурый присел к затухающему костру, отложил автомат, подкинул в огонь несколько сухих веток.
— Надо на облаву терпил снарядить, — Репа тоже отложил автомат, достал кусок подвяленного мяса.
— Многих положат… а нам рабы нужны, — задумался Бурый.
— Всех не перестреляют… впрочем, и хрен с ними, главное Идара и его команду замочить, а рабов мы ещё наберём.
— В лагере Виктора? — насмешливо спрашивает Бурый.
— А почему нет?
— Крутой он мужик, сейчас прыгать на него не стоит, позже замочим. Мы на плато терпил наберём, говорят, дым в степи видели, значит, люди, по воронкам, ещё шхерятся.
— Как скажешь, Бурый, — Репа всем видом показывает, что принимает его главенство. — Послушай, — тихо произносит он, — меня Харитон, в натуре, достал, лежит, шиптунов пускает, совсем от старости разложился.
— Он из последних настоящих воров, — мечтательно говорит Бурый. — Жаль, их эпоха уходит. А он действительно уже надоел, от понятий отходит, на почве религии умом тронулся.
— Так может, сейчас замочим? — у Репы, от предвкушения, из-за рта потянулась тягучая слюна.
— Он вор в законе, — неуверенно произносит Бурый.
— Был когда-то…
— Подождём до утра… мочить вора в законе, полный беспредел. Звук какой-то, — внезапно насторожился Бурый, встревожено оглядел пещеру, уткнулся взглядом в брёвна, которыми заделали трещину после землетрясения.
— Вода булькает, — ухмыльнулся Репа.
— Я что-то слышал, возможно, снаружи. Поди, глянь.
— Как скажешь, — Репа выхватил нож, тихо скользнул к выходу и замер.
— Что там? — поинтересовался Бурый.
— Тёлка хворост собирает. Одна. Надо бы развлечься.
— Давно пора, — с готовностью вскакивает Бурый.
— Вы куда! — неожиданно раздаётся голос старца Харитона.
— Баба бесхозная гуляет, — хихикнул Репа.
— Я запрещаю насильничать! — старик хотел приподняться, но не смог.
— Да ладно, дело молодое… да и ты напоследок посмотришь… грехи юности вспомнишь, — откровенно издевается Репа.
