— Пусть Виктор решает, — склоняет голову батюшка, профессиональным движением поправляя на плече ремень от автомата.
Виктор задумывается, противоречия просто раздирают, в душе возникает образ Нины, её лучистые глаза: — С десяток в самый раз, — выпалил он и, заметив едва проскользнувшую насмешку на лице у Викентия Петровича, суетливо поправляется, — на двоих.
— Что ж, решение принято, — соглашается батюшка, — остальные в фонд государства.
Весть, что Виктор и Антон вернулись, разнеслась быстрее урагана, Нина и Яна, делают стремительный бросок из лагеря и едва не сбивают оторопевших от натиска мужчин. Виктор сгребает в объятия свою жену, да так, что она ойкает и грозит пальцем, глубокомысленно указывая взглядом на свой уже округлившийся живот. Яна резко останавливается напротив Антона, он нежно берёт её за руки, локтем прикрывая кровь на своём боку. Они с жадностью смотрят друг на друга, затем она прыгает на своего мужчину и он вертит её вокруг, целуя в трепетные губы.
— У меня были нехорошие предчувствия, — шепчет Нина, — мерещились мрачные пещеры, и потом… словно ты зачерпываешь из воды огонь.
Виктор с удивлением глянул на Нину: — Огонь, говоришь? Было дело. Антон, ты как, сейчас подарим им или пусть помучаются?
— Это из-за чего мы должны мучиться? — отпрянула от Антона Яна и с любопытством скашивает взгляд на рюкзак, который с важностью матёрого индюка раскрывает Виктор.
— Что это? — невольно отшатнулась Нина, когда самоцветы поймали свет и заиграли неповторимой цветовой гаммой.
— Разновидность благородных опалов — чёрные и огненные, — с гордостью произносит Виктор, — это тот огонь, что тебе почудился, можете выбрать… э-э-э… семь штук.
Антон метнул насмешливый взгляд на Виктора и подмигивает, украдкой посмотрев на Викентия Петровича, который остановился у рыбаков, чтобы не мешать их встречи: — Вы тут, быстрее выбирайте… по восемь камней, — веселится он.
— Я думаю, если даже по десять штук возьмут, их не убудет, — в такт улыбается ему Виктор, скосив взгляд на батюшку.
Женщины забывают о монстрах и погружаются в сладостный мир созерцания и выбора самоцветов. Но вот, солнце устало проваливается за горизонт, и даёт шанс померцать на небе звёздам, луна сверкнула узким серпом и женщины, обливаясь потом, наконец, выбрали то, что им по душе, тяжёлая, видимо, это работа.
Викентий Петрович давно ушёл, рыбаки сворачивают удочки, цепляют на бечёвки рыбу, показывается Аня с Игнатом.
— Что, подруги, мужиков своих встретили? — она откровенно косится на их оттопыренные карманы.
— Это у тебя мужик, а у нас мужчины, — не преминула съязвить Яна.
— А какая разница, — повела выпуклыми грудями Аня и демонстративно обнимает ухмыляющегося бородача.
— Как сходили? — пряча в бороде злую ухмылку, спрашивает Игнат, его взгляд скользнул в сторону набитого рюкзака и неприлично долго на нём задерживается.
— С успехом, — осторожно произносит Виктор. — Как строительство? — задаёт он встречный вопрос.
— Стропила ставим, скоро крышу стелить будем, — кашлянув в кулак, отвечает Игнат.
— Это хорошо. Вот только, придётся повременить, с крышей Завтра отберёшь брёвна для постройки забора от кромки моря до тех скал.
— Зачем забор? — вскидывает взгляд Игнат, заметив помрачневшее лицо своей спутницы. — Так все брёвна туда уйдут, на личное жильё не хватит.
— Сначала Игнат, достроит мне мой дом… то есть наш, — поправляется Аня, — и только после этого я разрешу строить ваш забор.
— Не ваш, а наш, — поправляет её Виктор, с улыбкой глядя на её вздёрнутый носик. — Если его не возведём, твой Идар придёт со своей командой и будем мы жить уже не в домах, а в бараке.
— Неужели всё так серьёзно? — пугается Нина.
— Более чем, — не стал скрывать правду Виктор. — У Идара народу прибавилось и, скоро они вычислят наш лагерь, а тебя, Аня, он своим солдатам отдаст, или зекам.
— Как грубо, — фыркает женщина, но в глазах появляется дикий страх.
— Может, Алик найдёт людей? — откровенно трусит Игнат. Как это не вяжется с его лицом, словно неудачно высеченным топором из дубового пня.
— Чувствуешь дым? — Алик потянул ноздрями воздух.
— Ага, такой ароматный. Там люди, это точно! — радуется Маша и хочет ринуться сквозь каменные гребни, заросшие колючим кустарником, прямиком к струящемуся дыму.
— Коза, не газуй! — останавливает её Алик, а она не обижается на его высказывание и лишь улыбается, словно он сделал ей комплимент. — Мало ли кто там может быть. Сейчас я погляжу, а ты замри, — Алик нахлобучивает по самые уши панаму, вытягивает кривой нож и лезет между камнями.
За ним, суетливо ползёт Маша, обдирая локти в кровь, но старается не отставать от худощавого парня.
— Я тебе сказал остаться! — озирается Алик, тряхнув несуразной козлиной бородкой.
— Вот ещё! Ты один раз в понор едва не свалился, если б не я…
— Ладно, ползи, — неожиданно смиряется Алик, столкнувшись с её лучистыми глазами, ярко блеснувшими в свете молодой луны.
Они выползают к обрыву и замечают костерок, а над ним склонился тщедушный дед в спортивной куртке.
— Откуда он взялся? — удивляется Алик и хочет встать.
