– Здесь, живой! – откликнулся Мальчевский, поддержав его огнем из своего автомата. – Не знаешь, чего они сегодня так взъелись на нас? Мы ж хорошие хлопцы! – бубнил он, выбегая по ложбинке на берег реки уже позади Беркута. – Хватит палить, капитан. Они все поняли и осознали. Теперь дай бог ноги.
– Придержи их чуть-чуть, я с пулеметом устроюсь за камышами!
Едва Андрей успел договорить это, как несколько пуль срезало кочку у его ног. Еще одна прожгла рукав шинели, и вслед за ее обжигающим теплом капитан ощутил струю морозного ветра. Упал он тоже вовремя: следующая очередь должна была прошить его, а так всего лишь угрожающе отшелестела над головой, чуть не сорвав шапку.
Капитан съехал-скатился прямо на лед и, пригибаясь, перепрыгивая через наледи и островки смерзшегося камыша, устремился к середине реки, откуда уже можно было простреливать гребень довольно высокого в этих местах берега.
– Сябруx, ты? – признал он младшего сержанта по мешковатой его фигуре. Тот полз наискосок, пересекая ему путь и держа курс строго на косу.
– Дык, а хто ж, година лихая!
– Ранен, что ли? – на ходу спросил Беркут, пробегая еще метров десять и тоже сворачивая к косе. Сейчас он очень опасался, что на том берегу тоже могут показаться немцы. Во всяком случае, они уже давно всполошились.
– Да не ранен я, но ведь стреляют же!
– Ну и черт с ними, пусть стреляют, – в тон ему ответил капитан, удивляясь наивности аргумента младшего сержанта. – Где Исмаилов?
– Дык, где-то там, – неопределенно молвил Сябруx, указывая автоматом в ночную темноту.
– Где «там»?
– Где и лейтенант его.
– Здесь я! – послышался голос Кремнева, когда Беркут уже развернулся, прощупывая глазами и стволом пулемета береговую линию. – Тащил-тащил, да только мертвый он…
– Исмаилов, что ли? – уточнил Андрей, как только лейтенант упал в нескольких метрах от него и подбежавшего Сябруxа.
– Немец. Думал: будет жить. Вроде бы хрипел.
– Так ты что, тащил его в лазарет? – иронично поинтересовался Беркут.
– Привычка разведчика: вдруг разговорится! Сообщили бы нашим.
– Нечего уже сообщать, и так все ясно.
Капитан чуть приподнялся. На берегу, на фоне едва пробивавшегося сияния месяца, четко вырисовывалась жидковатая цепь немцев. Не видя ее, Мальчевский отступал не к группе капитана, а вдоль берега, и, под его прикрытием, – в сторону косы.
Все бы ничего, но на левом берегу немцы уже тоже пошли цепью и, рассеивая свинец по плавням, начали приближаться к ледяному полю. Единственное, чего они не учли, что там, в засаде, их поджидает пятерка Глодова. И все же последние метры все они – и группа Глодова в том числе – пробирались к косе ползком, отстреливаясь из-за береговых уступов и прибрежных валунов.
На плато никто не спал. Все, кто мог держать в руках opyжиe, заняли оборону вокруг входа в центральную штольню. Возвращение капитана с бойцами они восприняли, как чудо.
Беркут тотчас же упорядочил оборону, выставил несколько секретов на подходах к плато. Однако немцы ограничились только тем, что прочесали плавни и с обоих берегов основательно обстреляли все наледи на реке. Идти на ночной штурм Каменоречья они не решились.
Оказавшись наконец в доме Брылы, капитан почувствовал себя в его тепле, слово в раю. Однако блаженствовать было некогда. Да и не ко времени.
– Потери? – первое, о чем спросил он, как только в комнату вошли Кремнев, Глодов и Мальчевский.
– Потерь, к счастью, нет, – мрачно доложил Кремнев. – Но все те железки, которые мы уничтожили, не стоят и капли крови наших солдат.
– Не стоят, конечно. Однако уничтожать их кому-то нужно. И пока вы жгли «железки», в другом месте, на мосту, за каждую каплю крови этого разведчика немцы платили головами. Вот так. В вашей группе, Глодов?
– Ранен рядовой Петрушин. К счастью, легко. В бедро, по касательной. Думаю, пять-шесть человек от огня моей группы немцы потеряли.
– Войтич так и не вернулась, – ответил Мальчевский на немой вопрос капитана. – Тянул волынку, как мог. Прошелся вдоль берега, мимо той, четвертой, хаты… Если разрешишь, капитан, через часок снова схожу туда. Ухажером в гости наведаюсь.
– Божественная мысль. Однако не горячись. Подождем. Если Калина захочет вернуться, она вернется завтра. Сегодня переходить реку будет трудно. Но главный вопрос в том, стоит ли ей возвращаться? У нее своя судьба, женская, у нас своя, солдатская.
– Нам бы еще учительницу на тот берег переправить, – добавил Кремнев. – Или плавнями, в степь. Майору она все равно уже не поможет.
– Поговорите с ней, лейтенант. Если согласна, организуйте переправку.
– Товарищ капитан, вас к радио зовут, – возник на пороге ефрейтор Ищук. – Из штаба дивизии.
– Наверное, узнали о нашей вылазке, – заметил Кремнев. – Отругают, что не предупредили, не попытались скоординировать свои действия со штабом.
