– Хорошо, что вы это понимаете, – оживился Урченин. – А потому от лица командования благодарю вас за службу и мужество, и передаю просьбу генерала Мезенцева: «Сделайте все, что в ваших силах, капитан. Любой ваш штык на этом участке будет оцениваться сохраненными жизнями бойцов и успехом всей операции».
Беркут и сам понимал это. Но возникал вопрос: каким образом прорваться до руин домика, если все выходы из катакомб блокированы, а для прорыва боем сил у него как коменданта гарнизона уже нет?
– Мальчевский.
– Младсерж Мальчевский тутычки, лейтенант.
– Хомутов.
– Здеся я.
– Звонарь. Где вы, Звонарь?!
– Да здесь я, здесь, – донеслось откуда-то сверху, и Беркут даже повернул лицо в ту сторону, откуда слышался осипший голос бойца, словно мог разглядеть его. – Полочка тут, под верхним слоем, – на удивление многословно объяснил солдат, – отсюда и пойдем.
– Словом, все в сборе, – завершил эту перекличку лейтенант Кремнев. Он один не вошел в тесную выработку и голос его все еще доносился из штольни.
– Кто ведет? – поинтересовался капитан. – Кто уже прошел этот путь?
– Звонарь, – ответил Мальчевский. – При, Звонарь, душа твоя архиерейская, напропалую. Считай, что тылы у тебя прикрыты.
– Постой, – осадил его капитан. – Звонарь, где ты там? – Андрей все еще не мог привыкнуть к тому, что приходится разговаривать с бойцами, даже не различая их силуэтов. – Ты действительно прошел эту штольню? Какого дьявола молчишь?
– Да не молчу я.
– Так прошел или нет? – еще раз прервал его странную медлительность капитан. Он никак не мог приноровиться к длительным паузам, предшествовавшим каждому ответу этого бойца.
– Не штольня там. Лаз. Гробовой. Ползти нужно подальше друг от друга, а то задохнемся. И глотку… глотку нервами перевязать. Иначе запаникуем, и тогда, считай, погибнем, в глотки друг другу вцепимся.
– Но сам-то ты прошел этот «гробовой лаз» до конца?
– Тебя же спрашивают, архиерей златоустый! – не сдержался Мальчевский. – Время, вон, отмонечивает, ростовщик ты одесский!
– Да в конце там что-то вроде огромной пещеры. По-моему, даже под дно реки уходит, под плавни, или еще черт знает куда.
– Но выход? Нас интересует выход.
– Тоже есть. Прямо под корнями дерева, – вмешался Хомутов. – Так он объяснял.
– Вояка хренов, – пробормотал Кремнев. – Перед каждым словом телится.
– Отставить, лейтенант, – вполголоса осадил его Беркут. И уже совершенно доброжелательно подбодрил Звонаря: – Ну, давай, гренадер, давай, веди! На тебя вся надежда, как на пророка Моисея. Интервал – три шага.
– Лучше скомандуйте: «Три пуза», – просопел Мальчевский, бесцеремонно отталкивая локтем капитана и взбираясь на невидимую полку, с которой Звонарь уже убрался. Капитан даже не заметил, как, сообщив о пещере, Звонарь счел разговор законченным и уполз по ходу.
– Значит, три пуза, – не стал возражать капитан.
– Хомут-главартиллерия, давай за мной. Командиры в этот раз позади.
Метров двадцать они прошли в полусогнутом состоянии, потом пришлось ползти, и, наконец, Андрей почувствовал, что впереди уже не ход, а самый настоящий «лисий лаз», решиться пройти по которому в одиночку в первый раз мог только очень отчаянный человек.
Дышать становилось все труднее. Извилистый лаз то поднимался вверх, очевидно, под самую кромку поверхности, то вдруг резко уводил в глубину и в то же время в сторону, а иногда – как бы поворачивал назад.
– Капитан, слышите, капитан…
– Слушаю. – Андрею показалось, что ответил он очень громко, и только потому, что Кремнев окликнул его еще раз, догадался: лейтенант не расслышал его голоса. – Там кто-то позади меня ползет, – дернул он за сапог Беркута. – Еще кто-то ползет.
– С радистом остались трое.
– Только трое, – подтвердил лейтенант. – Они получили приказ держаться там, отвлекать часть немцев и спасать рацию.
– Значит, кто-то нарушил. Окликни… – Андрей вытер шапкой пот и так и оставил ее в руке. А, вытирая лицо во второй раз, почувствовал, что вся шапка в холодной каменной крошке. Странная вещь: в лазе было довольно холодно, а он обливался потом.
– Эй, кто там?! – услышал окрик теперь уже поотставшего лейтенанта. – Оглох, что ли?! Пальнуть, чтобы вопрос был понятнее?!
– Оставь его в покое. Пусть ползет, потом разберемся, – вмешался капитан. Он ударился головой о выступ, удар пришелся почти в висок, но сдержался, чтобы не вскрикнуть. – Был бы немец – пальнул бы первым.
Говорить Беркут тоже старался предельно спокойно.
«Еще чуть-чуть, – успокаивал себя. – Плато небольшое. Значит, скоро должна быть эта чертова пещера. Там, в подземелье возле дота “Беркут”, было куда труднее. Там гибель шла по пятам. Но ты выбрался. И вывел людей. Еще чуть-чуть мужества. Мужества и терпения».
– Что случилось, Хомутов?
– Назад надо, товарищ капитан.
– Не понял! – уперся теменем в сапог ползущего впереди ефрейтора.
– Нужно назад. Не пройдем мы здесь, – капитан явственно ощутил, что один каблук Хомутова начал врезаться ему в темя, а другой – проходить мимо щеки, обдирая ее своим шершавым ребром. Ефрейтор явно пятился.
