Зимородов скрестил на груди руки.
- Медвежья пасть - древний символ, хорошо известный в психоанализе. Он означает женский половой орган, - доктор значительно посмотрел на Каппу Тихоновну.
- Гадость какая, - сказала та.
- Ну, тем хуже, - не спорил Модест. - Я разинул рот, чтобы позвать на помощь, а этот желтый гад устремился мне в глотку и весь втянулся. Я уронил портфель, выпучил глаза. Плащ расправился колоколом, - Модест увлеченно показал на себе, каким. - И еще из-под него распространилось желтое свечение: это мой гость выходил наружу. А потом меня разорвало в клочья, как будто я съел противотанковую гранату. И дом весь задрожал, где-то разбилось стекло, а желтый свет стал красноватым. Дальше погас. Вот и все, - Модест Николаевич вновь оперся на локоть и воззрился на доктора в ожидании приговора.
Зимородов нашел в себе силы задумчиво побарабанить пальцами.
- Сложный сон, - изрек он наконец, стараясь ничем не перечить душевнобольному. -Придется заняться явью. Ваш паразит, скорее всего, означает какую-то нехорошую мысль, которая пришла вам в голову в состоянии бодрствования.
Модест вскинул брови:
- Вы так считаете?
Его интерес был детским, неподдельным.
Зиновий Павлович кашлянул.
- С учетом дальнейшего, - сказал он осторожно.
Тот озабоченно кивнул.
- Да, вы правы. Наверно, это про карты.
- Карты? - Теперь настала очередь Зимородова недоумевать, хотя среди чувств, которые он испытывал в обстановке этого дикого сеанса, недоумение занимало последнее место.
- Правильно, - вмешалась Каппа Тихоновна. - Не надо было играть.
- Да заткнись, - отмахнулся Модест.
- Ведь все и вправду из-за карт, - хозяйка и не думала его слушать. Каппа Тихоновна повернулась к Греммо, приглашая того участвовать в разборе хотя бы бессловесным вниманием, но тот сидел неподвижном и смахивал на готовую рассыпаться мумию. - Он проиграл огромные деньги. Своим дружкам бандитам, черным риэлторам, - на последнем слове она широко разинула рот.
- Это которые вчера приходили? - Зимородов показал глазами на уши. Он всячески старался наладить деятельный контакт.
- Они самые, - Каппа Тихоновна неодобрительно посмотрела туда же. - Откуда у нас такая сумма? Только если продать комнату, но нам тогда негде жить. Не по улицам же скитаться на старости лет. Мы хотели продать артурову, но там метраж совсем небольшой. У Ефима побольше, плюс у него драгоценности. Но он, конечно, сам бы не отдал.
- Комнату? Продать мою комнату? - каркнул ювелир, ненадолго приходя в чувство.
Модест рассмеялся:
- Ну, а чью же еще? Сами посудите.
Супруги улыбались.
- Так уж вышло, извините, - Каппа Тихоновна была немного бледная от волнения. Она и вправду конфузилась. - Эти бандиты сказали нам: делайте, что хотите. Не наша, дескать, забота. Мы, сказали, палец о палец не ударим, ваши проблемы. Они-то, конечно, могли поговорить с Ефимом, и он бы им отписал что угодно, но с какой стати им связываться? Ведь не Ефим проигрался в карты, а Модест. Они называют это понятиями.
Слушая ее, Зиновий Павлович ловил себя на желании посочувствовать и понять. Это были хорошие люди, оказавшиеся в тяжелом положении. Ему вспомнился психометрический опросник Кеттела: "Моральные нормы либо не усвоены, либо сугубо личные или корпоративные". Черта, разделявшая небеса и ад, пребывала в постоянном движении.
За жену продолжил Модест. Очевидно, ему давно хотелось разделить бремя и выговориться.
- Мы решили шантажировать Ефима. А как еще его заставишь? Я сказал мужикам: не волнуйтесь, у меня план. Я все придумал сам. Они посмеялись - сказали "Ну-ну". Мы с Каппой, ясное дело, не профессионалы. Но когда прижмет - и не такое придумаешь! Я решил прикончить Артура, а свалить на Ефима. Чтобы все улики были против. Ефима арестуют, а мы ему сделаем алиби. Но если он не отдаст комнату, то никакого алиби не будет. Нужно было оставить на месте преступления что-нибудь изобличающее, вроде отпечатков. Но как их добудешь, как перенесешь? Никак, - развел руками Модест и хитро взглянул. - А вот кровь добыть легче. Правда, тоже нелегко.
- Вы совали ему ножик лезвием, - пробормотал доктор.
- Чего только не делали! - Модест Николаевич снова махнул рукой. - Стулья подпиливали, гвозди били, медсестру нанимали. Гвозди эти вон до сих пор находим, натыкаемся... Нету крови! Я договорился с парикмахершей, жила тут без регистрации. Ну, это Иммануил договорился. Я его уломал. Он крышует здесь разные точки.
- Иммануил? Вы же убили Иммануила.
- Это был не тот, - Модест пришел в досадливое раздражение, недовольный тем, что его сбивали с плавного ритма повествования. - Иммануил это Кнопов. Виделись вчера. Он шел мимо этих психов с третьим глазом, увидел вывеску и назвался. Их он тоже доил. Прижал эту самую Жулю. Я подогнал наркозный аппарат. Велел ей порезать ухо, чтобы незаметно. Что там было с ней дальше, про то я не знаю, Иммануил сказал, что сам разберется с ней, но включит в счет. Он послал туда Кретова. Так что ваши камушки все же понадобятся.
- Как вам не совестно, - убитым голосом проговорил Греммо.