— Чем могу быть полезным? — из магазина выбежал продавец, но явно не торгового вида, а, скорее, молодого ученого-ядерщика. Заметив колебания Давлятова, он решил помочь вопросом: — Вы что-нибудь на будущее для себя? И уловил еще большую нерешительность гостя. — А, понятно! Вы беспокоитесь за своего коллегу, усопшего два часа назад академика Са-лиха! Не беспокойтесь, он уже успел все заказать неделю назад… так что все доставлено к месту погребения…
— Что же он пожелал забрать с собой? — не из любопытства, а из желания поддержать разговор спросил Давлятов.
— Ничего особенного. Скромно. Поскольку он прожил долгие годы в одиночестве, он решил не утруждать себя в лучшем из миров слишком большим обществом, ибо не любит шума, суеты, мелькание лиц утомляет его. Вот его список. — И продавец ловко извлек из бокового кармана модного суконного пиджака сложенный лист и прочитал: — Любимая наложница — одна, раб-евнух один, конь — один, шатер — два, летний и зимний, ну и всякая мелочь, кровать двуспальная, холодильник, электропечь, видеомагнитофон и набор кассет с суперфильмом «Магомед»…
Давлятов только сейчас заметил, что все фигуры внутри магазина отдают тусклым блеском воска.
— Они что же у вас, бутафорские — любимая наложница и конь? — смутился от собственного вопроса Давлятов.
— Да, это восковые фигуры, — будто удивился его наивности продавец. Видите, вон стоит справа — любимая наложница, за плечом у нее изящная сумочка. Но там не духи «Клима» или «Кристиан Диор», там набор из трех живительных тюбиков специального химического раствора и шприц… Едва Салих достигнет потустороннего мира вместе с аккуратно упакованными фигурами, он может, сделав один за другим с определенным интервалом, но строго по инструкции по оживлению укол, оживить свою наложницу… затем кастрированного раба и так далее… все восковые фигуры… У нас хорошо налаженный творческий обмен с музеем восковых фигур мадам Трюдо в Лондоне, — не без гордости сообщил продавец-технократ.
— В таком случае я тоже сделаю предварительный заказ, — сказал Давлятов, вспомнив о том, что его академический день заканчивается в семь вечера — тогда ему придется сдать назад удостоверение академика.
— Пожалуйста! — Продавец с готовностью вынул блокнот и карандаш. Сами желаете написать? — повернулся он и нагнулся так, чтобы Давлятову было удобно писать на его спине. — Или мне доверите?
— Почему мы не можем зайти в магазин? Внутри, наверное, столик, кресло… не восковые? — спросил Давлятов с раздражением.
— Простите, но у нас такое правило: обслуживать снаружи… Увы, все на этом свете несовершенно, — философским тоном изрек продавец, — в том числе и живительный состав в сумочке этой прекрасной наложницы… Он разлагается от углекислого газа… то есть, попросту говоря, от вашего дыхания…
— А вы как же? — усмехнулся Давлятов. — Не дышите?
— Я прошел специальный курс обучения у йога Кришнадабалдабалчанга и могу в течение всего рабочего времени задерживать дыхание, — с некоторой важностью в голосе промолвил продавец, и, чтобы сбить с него спесь, Давлятов махнул рукой:
— Хорошо, подставляйте спину… — И, получив карандаш в руки, долго смотрел на пустой лист блокнота, не зная, что же забрать с собой в потусторонний мир. Затем, еще раз устыдившись того, что на сегодняшний Всеази-атский конгресс пришел в костюме, взятом на день у Нахангова, записал: «Костюм велюровый, размер 50, четвертый рост, — один, туфли чешские „Цебо“, 44 размер, — одна пара». Затем зачеркнул и написал: «Костюмов — два: шерстяной, строгий, для конференций, и фрак Нобелевского лауреата по сейсмологии».
Продавец, на собственной спине чувствуя, с каким ожесточением пишет Давлятов, заскрипел стиснутыми от боли зубами.
— Следите за дыханием, — посоветовал ему Давлятов и с такой силой нажал карандаш, чтобы зачеркнуть написанное, что продавец не сдержал дыхания и вскрикнул. — Ну, ну, не позорьте своего великого учителя Дабал-дабалчанга, — с сарказмом сказал Давлятов и вывел карандашом: «Абду-Салимов — раб, прекрасная наложница — Шахло, автомашина „Жигули“, Ибн-Муддафи в качестве шофера… ракету для полета… кастрированного Мирового зверя в свите…»
Давлятов воткнул карандаш продавцу за ухо, а блокнот оставил на его услужливой спине и пошел дальше, бросив реплику:
— А спинку так удобно гнуть у кого вы научились? — И, не получив ответа, добавил: — Врожденное?
Продавец каким-то художественным финтом так выпрямил спину, что блокнот, описав дугу через плечо, влетел к нему прямо в руки. Он пробежал глазами написанное, хмыкнул и с усмешкой посмотрел вслед Давлятову.
