Все трое сели, Орлис вздохнул и, наоборот, встал, усердно изучая древесину столешницы. Фоэр забеспокоился и подвинул мальчика к себе, погладил по плечу.
- Его все жалеют, - отметил синеглазый мужчина. - Я Рахта, отец этого милого ребенка.
- Пап, я же просил.
- Ужасного ребенка, - поправился тот с улыбкой. - Что убедило тебя столь решительно прекратить мои усердные, но, увы, безрезультатные розыски пропавшего сына, Лисенок?
- Моего друга тут убивают. Уже во второй раз… И мы не знаем, как ему помочь.
- Много сведений в паре фраз, - прогудел рыжий гигант. - Я Ррын, двоюродный брат Лиса. Он уже спасал этого друга, как я понял.
- Мне не нравится выбранный тон, - тихо молвил третий прибывший. - Судя по виду Орлиса, дело крайне серьезное. Шутить и тратить время любыми иными способами предлагаю чуть позже. Кто будет говорить? Мы слушаем. Да, я Лоэль, капитан живого корабля по имени Ами.
- Я сам расскажу, - предложил Орлис.
И стал излагать очень коротко то, что успел узнать за время пребывания на поверхности Дарлы. Упомянул фактическое разделение двух рас, достигшее полноты после исхода ампари за море. Рассказал о трещинах и разрывах ткани мира и демонах, которые могут прийти очень скоро. Упомянул Арху, пытавшегося оповестить людей об угрозе. Представил всех, кто собрался в комнате. И передал сжато и точно слова сотника о дележе власти в башне.
- Надо его вытаскивать, ты прав, - кивнул Лоэль. - Только я не люблю создавать новые легенды. Не следует грубо вмешиваться в расклад сил, не понимая его до конца.
- И не надо новых легенд, - улыбнулся Рахта. - Обойдемся старыми. Судя по описанию, я очень похож на ваше представление об Адалоре. Ррын - вылитый Ролл, особенно если волосы чуть подкрасить. Дифр, изложи мне покороче и попроще: как в вашей вере возносятся к светлому богу и уходят к темному?
Сотник сглотнул, закашлялся и обреченно кивнул.
- Праведник же, - нараспев молвил он, явно повторяя наизусть слова служителей, - узрит в последний свой час лик Адалора, поющего утренний гимн свету. И возрадуется, и будет одет в сияние белое, пламенное, и поднимется с ложа смерти. Тот же, кто внял эху в темных пещерах зла и предался Роллу, содрогнется, узрит лик ужаса, багровый и мерзостный. Оглохнет от рычания и навеки утратит свет.
- Невнятно, но сойдет, - кивнул Рахта. - Учтите, петь я не стану. Но звучание труб устроить несложно… Как выглядит твой друг, Лисенок?
- Он весь золотой, не перепутаешь.
