Комментируя обстоятельства прошедшей операции, официальный представитель Оперативного Штаба генерал Шабалкин сообщил, что группа боевиков во главе с Масхадовым планировала напасть в селении Толстой-Юрт на участников торжественного собрания, посвященного дню Восьмое Марта.
Как вы думаете, зачем было Масхадову готовить теракт в селении, где он сам же прятался, да еще именно восьмого марта? Он что, против Клары Цеткин воевал? Вот и я про то же: вранье. И анонимный источник в МВД Чечни тут же подтвердил, что, разумеется, вранье! Источник предположил, что генерал Шабалкин соврал про теракт для того, чтобы как-то оправдать перед белым светом убийство главы сепаратистов во время объявленного им перемирия. Ну, это обстоятельство, конечно, добавило убийству ума и благородства, но с шабалкинским враньем дело обстоит проще: я думаю, это условия контракта. Натовских коллег Шабалкина увольняют за ложь, а Шабалкина уволят, когда он однажды не соврет. И вообще: в отличие от финансирования, с правдой в Чечне — не сложилось…
По словам Рамзана Кадырова, Аслана Масхадова предполагалось взять живым. «Никто не собирался его физически устранить», — заявил Кадыров. По его словам, «Масхадов погиб в результате неосторожного обращения с оружием находившегося рядом с ним телохранителя». Конец цитаты.
После истории с бутылкой коньяка возле бараевского тела в фойе театра на Дубровке — эта история неосторожного обращения с оружием, пожалуй, потянет на второе место в номинации «честное федеральное слово»… Правда, по версии главы МВД республики Алханова, Масхадова забросали гранатами после того, как он отказался сдаться — вот только труп был почему-то без единого осколочного ранения. Ну, не договорились они между собой, как погиб Масхадов! А раз мы на правде и не настаиваем, то и чего с нами церемониться? Главное — удалось не взять Масхадова живым!
Это — самая большая удача федеральной власти со дня штурма «Норд-Оста», когда удалось не взять живым ни одного захватчика. Очень кстати не удалось это сейчас и с Масхадовым. А то бы, действительно, — представляете? — пришлось бы устраивать суд. Понаехало бы народу до Ванессы Редгрейв включительно — и милости просим предъявить хоть какие-нибудь доказательства причастности подсудимого к «Норд-Осту» и Беслану, помимо общефедеральной болтовни. А потом — милости просим послушать встречные свидетельства подсудимого, вплоть до рассказа о том, как власти России не дали ему выступить посредником и попытаться спасти детей того же Беслана. А потом бы, глядишь, выяснилось, что и домов на Каширке Масхадов не взрывал; а потом бы, не дай бог, открылось, как федеральная власть, после Хасавюрта, Масхадова всячески ослабляла, а Басаева, наоборот, финансировала… И еще бы, не приведи господи, кто-нибудь начал интересоваться: зачем она это делала? Нам все это нужно? Вот именно. Поэтому куда спокойнее просто ликвидировать Масхадова и открыть на его костях цирк-шапито.
Вице-спикер Государственной думы Владимир Жириновский, комментируя уничтожение Масхадова, заявил, что это «блестящий успех, который можно приравнять по значимости к Курской битве, положившей начало перелому в Великой Отечественной войне». «Так и смерть Масхадова будет переломом для ситуации в Чечне», — заявил вице-спикер.
Если все пошлости, которые вылезли изо рта нашего петрушки-вице-спикера, напечатать мелким шрифтом, то хватит на полтора экватора, но насчет перелома — это он в некотором смысле угадал. Только вот: куда этот перелом? Пока что от масхадовской смерти очевидно полегчало только президенту Путину — больше никто не будет ставить его в идиотское положение предложениями о мирных переговорах. Уже появился у Владимира Владимировича адекватный партнер по взаимному мочилову, некий Абдул-Халим Сайдуллаев, глава шаритского суда с симметричными идеями насчет войны до победного конца. Запереть бы их вдвоем, чтобы наигрались в войнушку до полного удовлетворения, но этих не запрешь. А полегчает ли от масхадовской гибели россиянам, — поинтересуемся у жителей нового беслана, который, боюсь, во всех смыслах, не за горами… Потому что уже и Радуева брали, и Абу-Валида травили, и Гелаева приканчивали незнамо сколько раз, а конца-края все не видно, и каждая зачистка только увеличивает количество желающих стать воинами аллаха, и на этих зачистках, как на ермоловских подвигах, уже выросло поколение, для которого «непризнание этих русских собак людьми» (простите: цитирую «Хаджи Мурата») «…и желание истребления их» стало «таким же естественным чувством, как чувство самосохранения» (конец цитаты). Толстого, кстати, они уже не прочтут, и языка нашего не узнают, да и говорить им с нами будет не о чем… А когда мы нахлебаемся крови снова и захотим из нее выползти, придется иметь дело уже не с Масхадовым… Перемирий с той стороны больше не предвидится. Так что — если иметь в виду возвращение мира на Кавказ, то, ей-богу, мы давеча забросали гранатами совсем не тот бункер… Тему продолжит мой друг, поэт-правдоруб Игорь Иртеньев.
