Приговор Михаилу Ходорковскому и Платону Лебедеву оказался довольно безразмерным (решили взять журналистов измором), но интрига исчезла уже на третьей минуте — с того момента, как стало ясно, что мадам Колесникова просто цитирует обвинительное заключение месье Шохина. Для того, чтобы дословно передрать (вместе с фактическими ошибками) сочинение этого синего человека, судье, оказывается, и требовались эти полтора месяца. В общем, ничего там интересного не было. Интересное было на улице. В первый день суда снаружи собралось много митингующих. Некоторые пришли, чтобы поддержать Ходорковского — они выкрикивали лозунги, волновались… С гораздо большим достоинством вели себя их оппоненты. Оппонентов привезли в автобусах — как в старое время вывозили на овощебазу. Молча, по команде человека с хорошей выправкой, в темных очках, они поднимали навстречу телекамерам федеральных телеканалов плакаты про Ходорковского и Невзлина, ограбивших народ. Потом по команде плакаты опускали и стояли себе дальше на своей овощебазе у стеночки со скучными лицами, меж собой не общаясь и на наводящие вопросы журналистов не отвечая. Ровно в два часа пополудни эта группа тяжелых аутистов, отработав свое, снялась и вместе со своей гражданской позицией пошла на погрузку в автобусы. Сторонники Ходорковского тоже свернули флаги и транспаранты и перестали выкрикивать лозунги, потому что время разрешенного митинга закончилось. Но поскольку у них тут была не овощебаза, а личное дело, то они и не разошлись. Теперь — внимание — вопрос: является ли нарушением закона молчаливое стояние на тротуаре группы граждан? Ответ: с минувшего понедельника — да. Причем нарушением настолько серьезным, что для его пресечения требуется ОМОН. Следующий вопрос: является ли нарушением закона выламывание рук и избиение людей, молчаливо стоящих на тротуаре? Как минимум с минувшего понедельника — не является.
Двадцать семь человек были задержаны у здания Мещанского суда в минувший понедельник. Некоторые из них были избиты, в том числе зампред партии «Яблоко» Сергей Митрохин. Всем задержанным было предъявлено обвинение по двум статьям: нарушение правил проведения массовых мероприятий и невыполнение законных требований сотрудника правоохранительных органов. По сообщениям СМИ, до слушания это дело так и не дошло: документы из милиции просто не передали в суд.
Ну, избиению российских граждан ОМОНом после Благовещенска было бы странно и удивляться, но в милицейской формулировке спрятан ребус, разгадка которого становится все актуальнее. Как гражданам России не нарушить закон, трактовка которого содержится исключительно в бритой омоновской голове? Им показалось, что ты нарушаешь, — и они начали тебя калечить, впоследствии не потрудившись даже передать дело в суд. А тебе показалось, что нарушают, наоборот, они — иди в Страссбург! И будь готов к тому, что тебя за это покалечат уже до нетранспортабельного состояния (в Чечне этот прием отработан уже вполне и развит до некоторого совершенства). Но вернемся к суду Мещанскому: там, вслед за днем первым, наступил день второй.
Ко второму дню суда организаторы подготовились еще основательнее: проезжающие машины начали обыскивать за сто метров до здания, а все закоулки забили автобусами с ОМОНОМ и собаками. То ли ждали Басаева, то ли просто сошли с ума от перенапряжения, я, признаться, так и не понял. Проход к зданию суда лежал через рамку металлоискателя, но и через нее могли пройти не все: не пустили группу сторонников Ходорковского. Специально уточнили у них: «за Ходорковского?» — и не пустили. Будучи человеком любознательным, я попытался выяснить, кто издал такое распоряжение, но милиционер притворился тургеневским Герасимом и только улыбнулся. А сторонников Ходорковского в конце концов опять заломали и свезли в милицию — за нарушение порядка, который внезапно установил неизвестно кто на непонятно каких основаниях. Зато к зданию суда пропустили вчерашних аутистов, сторонников мещанского правосудия — и мы с моим другом, поэтом-правдорубом Иртеневым, пройдя двойную проверку наших «корочек» с надписью «Пресса», направились к этим несчастным. В принципе, тут больше был бы кстати наш друг, мозговед Бильжо, но в его отсутствие мы решили поработать психотерапевтами сами, и пошли с аутистами разговаривать.
