Здравствуйте! В эфире программа «Плавленый сырок» и я, Виктор Шендерович. Как вам живется с минувшего вторника? Получшало? Я полагаю: отлично должно житься с минувшего вторника, потому что справедливость наконец восторжествовала и порок наказан. Неуплатчики налогов, мошенники и отмыватели денег, — Ходорковский и Лебедев получили по девять лет лишения свободы. Терминология, конечно, штука лукавая: как раз свободы лишить человека невозможно, эта штука целиком помещается внутри — в душе, которую трудновато изъять при обыске… Но вот заковать гомо сапиенса в наручники и посадить его в клетку или за колючую проволоку можно легко. Что и проделала с подсудимыми наша простоватая администрация, прошедшая путь эволюции не до конца и притормозившая на довольно неандертальской стадии. Ну, обо всем по порядку.
Приговор по делу Ходорковского-Лебедева, в сущности, был очевиден давно, но цифра, объявленная судьей Колесниковой, поначалу озадачила. Почему вдруг не семь-восемь лет, как говорили все вокруг, а именно девять? Что за небывалая такая точность в оценке вины? Знатоки берут минуту на размышление, а дилетанты отвечают сразу, навскидку: так ведь после восьми лет заключения вышел бы Ходорковский на волю аккурат перед президентскими выборами две тысячи двенадцатого года, а так — выйдет сразу после них… Неандертальцы-неадертальцы, а считать умеют. Впрочем, на случай суда в Страсбурге, который через год-другой обглодает этот мещанский приговор до самой кремлевской косточки, в запасе у неандертальцев уже лежат новые обвинения Ходорковскому и Лебедеву — новое дело, новый срок, новая кассация… Страсбург — штука подробная, процессуальная, а наше правосудие — чистый Митрич из вороньей слободки: как пожелает, так и сделает. Причем немедленно. Так что, приговор Ходорковского, в сущности, — не девять лет, а пять букв: П, У, Т, И, Н… И пока этот сидит в Кремле, тот будет сидеть в тюрьме. И освободится немедленно после того, как страна освободится от этого… А покамест — первые итоги мещанского правосудия подводит мой друг, поэт-правдоруб Игорь Иртеньев.
Одновременно с поэтом-правдорубом среагировали на приговор и российские политики; каждый обозрел произошедшее со своей кочки. Кочка, с которой подает голос товарищ Зюганов, насижена им давно — и нового репертуара от него мы уже не дождемся.
Зюганов: «Огромную собственность, которая создавалась трудом трех поколений советских людей, поделил между собой, а сегодня нашли крайнего…»
