Впрочем, начал я их узнавать почти сразу, как только вступил на скользкий предвыборный путь. Вместе со мной все это начали узнавать и мои избиратели, и миллионы вообще ни в чем не повинных россиян. Первым делом газеты вспомнили, что три года назад я замочил старушку. Так и называлась тогда заметка в одной желтой газете. Старушку я мочил, истинная правда — в буквальном смысле, причем дважды: прорывало трубы в старом блочно-панельном доме. Я наивно полагал, что выплатив ущерб, имею право забыть об этой яркой странице моей биографии, но три года спустя затопленная старушка всплыла опять. Из новой статьи (она называлась «Шендерович против пенсионеров») выяснилось, что я издевался над стариками и разорил их, погубив квартиру и не заплатив ни копейки, отчего они вынуждены были продать квартиру за бесценок… Когда со стариками было покончено, настал черед моей семьи. В один прекрасный день, вместе с избирателями, я узнал, что жена моя мне изменяет, дочь моя мне не дочь, родители мои — еврейские националисты, а сам я — импотент, онанист и маньяк, причем одновременно! Друзья завидовали страшно! Позвонил Сережа Пархоменко: ты, говорит, редкий экземпляр, Шендерович, у тебя два хера! Одним ты маньяк, другим импотент. Да, говорю, евреи умеют устраиваться! Стоит ли, в свете этих моих уникальных достижений, упоминать о таких мелких деталях как мое прислуживание у олигархов, близость к Геббельсу, безмерный цинизм, ненависть к России, сорок человек охраны, миллионное состояние, отвращение к русским женщинам, природную трусость, патологическую лживость и стремление прорваться к депутатской машине с мигалкой ценой предательства десятилетней дружбы? Я ничего не забыл, коллеги? Вас было много, но спасибо всем поименное, век не забуду! Отдельное спасибо коллеге Минкину, чей праведный гнев на меня, копившийся годами, прорвало перед самыми выборами… Он и сам понимал, что на людях такое делать неприлично, но — не дотерпел! И, конечно, главное спасибо — дружному коллективу кремлевских спонсоров, поддерживающих на должном уровне эту журналистику.
Но вернемся собственно к предвыборной кампании. Ближе к середине октября (видать, от нервного перенапряжения), у меня начались галлюцинации: повсюду начал чудиться мой соперник по выборам, г-н Говорухин. Мне казалось, что он стоит вдоль всех магистралей, семь на восемь, рядом с Лужковым, что маячит через каждые сто метров на перетяжках. Я решил спрятаться от этого дела в метро, но на эскалаторе меня настиг голос с рекламой все того же киношедевра. Надо ли говорить, что и в вагоне меня повсюду встречало лицо Станислава Сергеевича? В реальности этого, конечно, не могло быть, потому что Говорухин — светоч нравственности, а партия «Единая Россия» — вообще оплот закона, а рекламы и перетяжки, не оплаченные из предвыборного фонда, были бы этого закона грубейшим нарушением… Вскоре я догаллюцинировался до полного бреда: мне стало чудиться, что на канале НТВ Станислава Сергеевича все время называют «великим кинорежиссером». А когда этот феллини возник в программе Познера на Первом канале как специалист по вопросам ЖКХ, — я понял, что сошел с ума окончательно! (Потому что, согласитесь, не могут же разом сойти с ума все остальные — от НТВ и Познера до Говорухина и Эрнста включительно). Чтобы точно решить вопрос о том, кто из нас все-таки сошел с ума, я и подАл иск в суд с просьбой снять эту назойливую галлюцинацию с предвыборной гонки. Правосудие разрешило мои сомнения — правда, довольно неожиданным образом…
Никулинский районный суд отказал в иске Виктора Шендеровича о снятии с избирательной гонки Станислава Говорухина, мотивируя это тем, что истец не смог доказать связи между самим кандидатом Говорухиным и рекламной кампанией его фильма «Не хлебом единым», превысившей предельно допустимые расходы, оплаченные не из избирательного фонда.
