Итак, по пунктам. «Почти полное обнищание людей» случилось ни в каком ни в двухтысячном, а еще в позднем «совке», при втором варианте гимна (не будем вспоминать фамилию бессменного автора слов). И хлеба-молока в стране не было, и ничего, кроме денег с Ильичом, страна не производила, не так ли? А к двухтысячному году Россия уже вполне пришла в себя после чекистов, коммунистов и даже дефолта, и реформы заработали помаленьку, и нефть вверх поперла еще при Примакове… Не так ли? А «лихие разбойники, почуявшие добычу» — это, конечно, дивный поэтический образ (усиленный в монологе Михалкова словом «гешефт», чтобы ни у кого не было сомнений, какой национальности были эти лихие разбойники), — вот только ничего при Путине не случилось плохого ни с Абрамовичем, ни с Дерипаской, ни с Сосковцом (помните такого?); евреи, не евреи — все до сих пор «в полном шоколаде» лихие разбойники 90-х, включая самого Владимира Владимировича, славно торговавшего редкоземельными металлами подмышкой у Собчака… Все «в шоколаде», кроме тех, кто встал поперек дороги у чекистов, «почуявших добычу» (конец цитаты).
Ну, хорошо; слушаем михалковскую осанну дальше… Осторожно, сейчас будет лирическая часть.
«Трагедия «Курска» стала определенной чертой. Это стало испытанием для всей страны, и в первую очередь, конечно, для тех, кто имел непосредственное отношение к этой ужасной беде. Как выдержать это? Как это перенести? Как включить свое существо, свое сердце, свою душу, как взять на себя ответственность за это?»
Поэт Никита Сергеевич, истинный поэт! «Включить свое сердце, свою душу…» Да выключатель сломался! Ах, г-н Михалков, взять на себя ответственность за «Курск» тяжело, это правда. Поэтому, наверное, и спрятался на три дня доблестный Владимир Владимирович в августе 2000-го. Спрятался и трое суток врал стране через парализованную от страха пресс-службу ВМФ, и совместным враньем они погубили оставшихся в живых подводников… Но кто припомнит это президенту, кроме вдов, названных им за это (цитирую) «шлюхами, нанятыми по десять долларов»? Никто не припомнит, — по крайней мере, в программе «Вести». Ну да ладно. Стало быть, про душу и сердце юбиляра послушали — теперь послушаем про международный авторитет. То есть, про то, как бесстрашный Путин вставил Западу свечу — в Мюнхене, во время своей знаменитой речи!
«И я видел зал, я видел людей, которые думают так же, но страшно сказать, я чувствовал потные ладошки, я видел людей, которые первый раз услышали, когда им сказали: вы вор…»
В пересказе Михалкова нам явлен суровый русский ангел, который, спустившись среди Европы, выжег огнем это гнездо разврата. Интересная восточная версия… Альтернативную западную изложила газета «Лос-Анджелес Таймс» в статье с характерным названием «Вошь, которая зарычала». Полезно бывает сверить ощущения… А насчет потных ладошек при слове «вор», брошенном в лицо — тут все впереди не только у Запада…
«Мне он вдруг сказал такую фразу, он говорит: смотри, ну вот я был, вообще, кто я? И почему я оказываюсь здесь? Почему я оказываюсь здесь? Для чего я оказываюсь здесь? Ну, неужели для того, чтобы доесть то, что не доели другие?..»
Михалков не рассказал нам, как же решил для себя Владимир Владимирович этот важнейший вопрос — доедать или не доедать? И главное, как в итоге ответил он себе на вопрос: «кто я?» Вообще, приятно, когда такие вопросы возникают у человека, внезапно обнаружившего себя во главе ядерной державы… Может быть, перед тем, как начинать ковырять камешки из шапки Мономаха, стоило походить к психоаналитикам? А впрочем, не наше это собачье дело, наше собачье дело — радоваться, что России привалило такое счастье, Владимир Владимирович…
От высоких иртеньевских ямбов, не отходя далеко от темы, вернемся к прозе. Некоторые подробности того, каким именно образом Путин спасал Россию, вспоминали на прошлой неделе в Страсбурге. История там довольно типичная…
