Ну, конечно, похитить из семнадцатимиллиардного ЮКОСа 25 миллиардов долларов — это ноу-хау, и все-таки обвинения Генпрокуратуры — не безумие! Безумием со стороны Генпрокурора было бы не понять намеков из Кремля, а для тех, которые в Кремле, безумием было бы позволить Ходорковскому выйти на свободу. Старое-то дело вот-вот пойдет в Страсбург… А в Страсбурге нашу Фемиду начнут возить басманным лицом по европейской конституции — и что ж тогда, выпускать Михаила Борисовича под телекамеры, перед выборами? Короче, для кремлевского спокойствия, новый срок — что блендамед для зубов: специалисты рекомендуют! Признано целесообразным зашить человека в читинский мешок насовсем… А вы говорите: безумие… «Я так нормален, что сам удивляюсь», — как говорил один шварцевский персонаж, большая сволочь, между прочим.
Ну, с остальными, которые еще не за Путина, разговор теперь тоже недлинный.
«Противников путинского курса больше нет, а если и есть, то это психически больные и их нужно отправить на диспансеризацию», — заявил лидер московского Евразийского движения Александр Дугин.
Низкий поклон господину Дугину от имени всех подлежащих диспансеризации! Кстати, после упеченной в мурманскую психушку правозащитницы Ларисы Арап эти слова, при всем желании, уже нельзя считать метафорой. Но психушка — это только для разогрева… Перед весенними «маршами несогласных» неплохо развил тему заместитель председателя Комитета по безопасности Госдумы Сергей Абельцев. Вот уж кто психически здоровый.
Депутат Абельцев: «Выходит просто шобла, триста-четыреста человек, и начинает диктовать всей России, бл… Ведь в Москве же очень много бешеных собак. И выпустить на эту толпу, бл…!».
Видимо, с отловом бешеных собак у правительства возникли проблемы, и на «несогласных» спустили стаю омоновцев. Радиопьеса, перехваченная в тот день в эфире на милицейской частоте, называлась «Они защищали Москву».
МУЖСКИЕ ГОЛОСА. «Алтай» — «Дунай-2»… «Волга-4, Волга-4!», «Брянск-3»… «Казбек-2»… «Ангара — Алтаю…» «На связи Брянск-3», «Марий-эл!» «Пенза, Белгород на связи…» «Внимание, Оренбург!» «Давай двадцать человек Нижнего Новгорода сюда бегом»… (…) «Значит, давай еще людей! Зачистку сделать, бл…» «У меня со стороны Триумфальной подошли 50 человек ориентировочно. Каспаров среди них». «Задерживайте, задерживайте их. Как поняли? Задерживайте всех, всех.» (…) «Касьянова отбили, он отправился по Страстному бульвару вниз». «Как Касьянов там ушел? Кто его там упустил ребята?» «Отбили его!» (…) «Первый батальон, бл…, на Тверской площади! Резерв! Вместо Попова, кто там идиот еб. ый? (…) «Почему не зачищаешь вот это пятачок?» «Зачищаю, все! Зачищаю!» «Давай, давай, давай! Зачищай!» «Евсиков!» «На приеме!» «Марголин, первый батальон! (…) Ну, бл…, тянетесь долго! Козлы! Бегом, бл… все!» «Воронин! Увози, увози задержанных! Поехали! Поехали! Поехали!..»
Итак, 14 апреля девять тысяч омоновцев, свезенных со всей России, успешно отметелили группу пожилых интеллигентов, раскроили голову японскому журналисту и арестовали чемпиона мира по шахматам. Отстояли Москву! И это еще были семечки по сравнению с тем, что ОМОН сделал на следующий день в Петербурге. Очнувшись и охолонув после этого праздника дубинки, российское начальство набрало в рот воды, а потом с перепугу понесло полную несуразицу. Такие вот стеснительные оказались… А не надо стесняться! Надо назвать вещи своими именами, и всем полегчает! А имя этому — хунта. Славная, простая в употреблении штука! Хунта — прямые и понятные правила жизни: вот власть, ее никто не выбирает, потому что она уже есть; хочешь жить с ней в ладу — живи, не хочешь — не живи! Вот тебе вместо выборов полиция, вот тебе вместо закона полиция, вот тебе вместо собраний полиция. А демократические виньетки к этому идут, как к хаки бабочка. Заехать в рыло оппозиции, и лучше ногой, а другой ногой, уже не таясь, по Страсбургу, — вот и полегчает… Сдерживаться вредно для здоровья, это любой врач подтвердит.
