Но вернемся в реальность и заглянем в Конституционный суд, где на минувшей неделе решался вопрос о возможности участия Буковского в выборах президента России. Ну, глагол «решался» тут, конечно, не вполне к месту: решен-то вопрос был давно и уж как-нибудь не Зорькиным; вся интрига состояла в формулировке отказа! Вредный представитель Буковского спрашивал Конституционный суд: не противоречит ли Конституции норма закона о запрете на участие в выборах человека с двойным гражданством? Нет ли в таком запрете «умаления прав», запрещенного Основным законом? Все ждали от зорькинских умельцев какой-нибудь тонкой закорюки и гадали, из какого именно черепа выползет к Буковскому юридическая змея. Но умельцы не стали изводить мозг на всякую ерунду — и просто отказали в рассмотрении жалобы, заявивши, что «в норме закона нет правовой неопределенности». Получился диалог, полный ума и света. Людей спросили: справедливо ли, что этого нельзя? А они ответили: а вот нельзя, и все! Не уверен, что для этого стоило собирать в одном месте девятнадцать светил юриспруденции и натягивать на них в мантии с шапочками. Хватило бы прапорщика на входе.
И напоследок — вернемся к путинскому интервью журналу «Time». Вовсе лживым его не назовешь — год своего рождения президент указал верно, но в остальном… ну, как обычно. Художественный свист и лапша на оттопыренные уши журналиста, который, впрочем, только от Путина узнал о смерти Ельцина, так что одно удовольствие иметь с таким дело! В общем, все прошло в рамках очередной кремлевской спецоперации — вполне успешной. И только одна фраза нашего президента поразила меня внезапной искренностью. Путин вдруг посетовал на судьбу и сказал: «Я чувствую себя такой рабочей лошадью, которая везет какую-то телегу, нагруженную тяжелым грузом». Конец цитаты. Деточка, все мы немножко лошади. Но кто ж тебя впряг-то? И почему ты лезешь в новый хомут? Под уздцы ведут товарищи по кормушке? Не велят распрягаться? И главное, поговорить-то не с кем… по-человечески. Счастья вам!
Здравствуйте! В эфире последняя в этом году программа «Плавленый сырок» и я, последний в этом году Виктор Шендерович. По традиции, напоследок мы пошерстим по сусекам и подведем итоги года. Всего не успеем — так что только о самом главном! А самым главным в минувшем году было — вот это.
(Продолжительные овации)
(под звуки оваций). Это — съезд «Единой России», первое октября. Путин только что дал согласие возглавить их предвыборный список, и у них истерика. Это я не запись кольцом пустил, это они еще аплодируют. Стоя… Нет, вы послушайте, послушайте… Привыкайте помаленьку, кто отвык. Ну, ладно, хорошо. Хватит на первый раз.
Конечно, такая тяжелая форма наступает не сразу. Разгонялась Россия издалека, уже много лет. Владимиром Красное солнышко эту внезапную радость назвали, едва только радость вылезла на свет божий из номенклатурной щелки, — вот за восемь лет и доехали до скандирования стоя. Дело нехитрое. Ну, номенклатура, положим, имеет свой процент с каждого хлопка, но простые россияне, нафаршированные до макушки останкинскими лучами счастья, выдают теперь психиатрические результаты в массовом порядке и вполне бескорыстно, как вот эта дама во время традиционной «прямой линии» президента.
ЖУРНАЛИСТКА. Здравствуйте! Представьтесь, пожалуйста.
РОССИЯНКА. Я не буду с вами разговаривать, а только с президентом.
ЖУРНАЛИСТКА. Владимир Владимирович вас слушает.
ПУТИН. Слушаю вас. Добрый день.
РОССИЯНКА. Это вы?
ПУТИН. Я.
РОССИЯНКА. Это правда вы?
ПУТИН. Правда.
РОССИЯНКА. А раньше тоже были вы?
ПУТИН. И я был раньше.
РОССИЯНКА. Господи! Спасибо вам большое! За все огромное спасибо! (Короткие гудки).
Пока скорая психиатрическая помощь искала на российских просторах пострадавшую, народные чаяния сформулировал мой друг, поэт-правдоруб Игорь Иртеньев.
