Вопрос о том, святой ли генерал Колесников или идиот (или чем-то из этого притворяется), оставляю на усмотрение почтенной публики, — но если он притворяется, то делает это очень хорошо… Его, попросту говоря, спросили: почему за все олигархические девяностые сидит Ходорковский, а не сидят (по алфавиту) Абрамович, Дерипаска, Потанин, Фридман и весь список русского «Форбс» в промежутке между ними? Мне, признаться, раньше казалось, что не сидят они потому, что находятся в глубоких экономических отношениях как раз с теми, кто сажает. Но нет, оказывается: всему виной процессуальные трудности! Оказывается, Колесников и его правоохранительная Ко «начали привлекать», но им не дали закончить расследование; более того, их травили! «Ату, ату, ату…» Кто же эти злодеи, посмевшие ставить палки в колеса правосудия? Почему не привлечены к уголовной ответственности в эпоху законности, наступившую с приходом Путина? И, кстати, о каких делах идет речь? Что-то я не упомню никаких процессуальных действий прокуратуры в куршевельско-кремлевском направлении. Или я что-то пропустил? Вроде нет. Ходорковский сидит, Лебедев сидит, Бахмина сидит, Алексанян умирает под следствием, — а Дерипаска, которого при всех его миллиардах в Давос не пускают, на родине в полном шоколаде и с прокуратурой вась-вась… Так причем тут процессуальные трудности? К чему генерал городил этот огород? А?
Генерал Колесников: «А вот вся эта словесная шелуха необходима для того, чтобы скрыть, создать видимость, ввести в заблуждение…»
Простите, это другой фрагмент интервью, случайно приклеился! Ну, я думаю, версию о святости генерала Колесникова мы отложим: стало быть, либо идиот, либо притворяется. Хотя скорее всего, и то и другое. То есть, он притворяется, но по-идиотски.
Журналистка: «Вам наверняка известны доклады и наших правозащитников, и международных правозащитных организаций, которые говорят о том, что в России все-таки есть политзаключенные. (…) Им что можете возразить?»
Генерал Колесников: «Я бы посоветовал нашим правозащитникам шире смотреть, на причины смотреть. (…) А что послужило тому, что он оказался на скамье подсудимых? Ведь этот пласт же тоже, меня как криминолога, как профессионала, да, меня интересует психотип Чикатило, но я невольно задаю себе вопрос, а как он был зачат, в каких условиях, как его мать выносила эти 9 месяцев? И когда я вижу, что в течение этих 9 месяцев и еще раньше он подвергался таким издержкам со стороны общества и государства, конкретных людей, что мы превратили его в зомби. (…) И правозащитники, конечно, на это, прежде всего, должны обратить внимание, помочь.
Пробирает? Меня пробрало до костей. Да, ерундой занимаются правозащитники! Незаконные задержания, похищения и пытки, условия в тюрьмах, ментовской беспредел… Неглубоко копают! Им бы обратить внимание на условия зачатия преступника! На издержки, которым он подвергался до этого! Нет, все-таки идиот… Или не идиот? Нет, притворяется! Но очень, очень успешно…
Генерал Колесников: «Я остаюсь поборником института смертной казни. (…) Я изучил эту проблему со времен фараона по социалистов-утопистов, коммунистов, по сегодня. И когда мои оппоненты говорят, что смертная казнь — это не панацея, я говорю — почему так считаете? А ученые сказали. А кто ученые, конкретно назовите, Сидоров, Петров, Козлов, я хоть с этим ученым поговорю…»
Мои соболезнования ученому, которому придется говорить с генералом Колесниковым. Не знаю, как насчет взгляда на смертную казнь, но взгляд на русский язык ему поменять придется…
Генерал Колесников: «…он должен знать, что, подняв руку и убив, то же самое последует. Да, это больно, да, это так, но мы должны защитить живых, которые живут еще».
Уф-ф… Ну, пожалуй, хватит. Отдохнем до следующего раза, когда прорвет этот правоохранительный фонтан… А живых (которые живут еще) защищать, действительно, нужно. Главным образом, от генерала Колесникова и дружного коллектива форменных профессионалов, который он представляет. Кстати, о форме — форма у каждого своя. Мой друг, поэт-правдоруб Игорь Иртеньев, избрал, например, сонетную….
