— Иди ты… — фыркнула я, вывернув руку из его хватки. Потом я вспомнила про телефон, вытащила второй наушник из уха и окинула Каллахена самым недружелюбным взглядом, на который сейчас была способна. — Проваливай, в общем…
— А поцелуй на прощание? — Блондин приподнял брови домиком и стал наклоняться ко мне, упершись одной рукой в подлокотник шезлонга. Что это с ним сегодня? Хорошее настроение рвется наружу?
Я остановила его одной рукой, толкнув его ладонью в грудь, и тем самым прекратила это поползновение еще в зачатке.
— Ты забыл? Сегодня день Животворящих Пинков, — ухмыльнулась я, со всей силы отпихивая его от себя. Мика особо не сопротивлялся, и даже поднялся на ноги с лежака, как-то слишком уж наигранно отряхивая светлые легкие штаны. В сочетании со шлепанцами смотрелось необычно, но в такую жару я была солидарна с этим выбором, как ни крути.
— Я заказал столик на семь, а такси на четверть седьмого. Думаю, я вернусь к этому времени, — сообщил он, достав из кармана свой телефон, и посмотрел на часы. — Постарайся не надевать те оранжевые кеды.
— Постарайся не испачкать штаны в блеске для губ, — нахально парировала я, помахав ему на прощание пальчиками и изобразив милую улыбочку, ответом на которую была привычная полуулыбка в стиле Каллахена.
— Ревнуешь?
— Напутствую, — хмыкнула я, вновь откидываясь в шезлонге. Блондин махнул мне рукой, щелкнула дверь, ведущая на кухню — и спустя пару минут я осталась предоставленной самой себе, хоть скачки по этажам устраивай. К этому большому дому я уже привыкла, а вот к одиночеству — нет.
Понежившись под солнцем еще минут двадцать для верности и, к слову, поджарив зад не хуже курицы-гриль, я заскочила в душ и сменила купальник на майку и шорты. Потом минут пять медитировала над коробкой с босоножками, мысленно умоляя шпильку уменьшиться в длине на несколько сантиметров. Увы, босоножки оказались глухи к моим тягостным взываниям, пришлось горестно вздыхать и застегивать маленькие замочки на лодыжке.
Как я уже говорила: цена определяет качество. Каблук, хоть и непривычно высокий, чувствовался не так сильно, да и сама шпилька была на удивление устойчивой. Постояв с минуту у кровати, я сделала первые шаги и с облегчением подумала о том, что если сейчас не навернулась, то потом уже точно особо не пострадаю. Наивная добрая я.
Постепенно привыкая к колодке, я нарезала круги по спальне, едва не раздуваясь от гордости за собственные успехи. Сказать по правде, с удовольствием носила бы туфли, но с моим ритмом жизни они не сочетаются, да и с одеждой тоже. Можно было попробовать соединить два стиля — классику и уличный, но сейчас мне это было не под силу. И по причине отсутствия опыта, и по причине отсутствия возможности реализации идей в нужном русле. Можно попробовать поговорить с мадам Жюстин на эту тему, когда я буду с ней работать, но не уверена, что такая матрона поддержит мою идиотскую идею. Точнее, эта идея все равно не принесет ни мне, ни ей пользы.
Шпильки плохо сочетаются с моими спортивными кофтами и штанами, поэтому я их и не ношу. А переходить на юбки и блузки ради каких-то туфель я не собираюсь. После стольких лет у половины моих друзей случится сердечный приступ, если они увидят меня в юбке в горошек… Я представила лицо Каллахена, когда он увидит меня в платье и на шпильках, и злорадно рассмеялась.
Я давно не ездила в такси: считай, с того дня, как у меня появилась своя машина. Я не сильный любитель напиваться в веселых компаниях где-нибудь в баре на окраине города, поэтому практически всегда сижу за рулем, если мы куда-нибудь выезжаем с девчонками. Поэтому на заднем сиденье такси мне было и непривычно, и неудобно. Особенно из-за молчаливого присутствия Блондина, который подпирал лбом стекло боковой дверцы и задумчиво изучал содержимое своего телефона. Я тоже не особо стремилась первой начинать беседу и поэтому с не менее мрачной миной смотрела в окно на пробегающие мимо дома и магазины, периодически возвращаясь к переписке с университетскими друзьями. Сьюзен писала, что она дома у родителей и сходит с ума от скуки. Я не говорила им ни о Сан-Франциско, ни о капитане, поэтому отшучивалась и просто периодически поддерживала болтовню. Обоюдное молчание с капитаном было тягостным и непривычным, хоть мне и было любопытно, кто испортил Каллахену настроение в такой милый вечер, тот не спешил делиться.
— У тебя сорвалось свидание? — не выдержала я спустя минут десять.
— Нет.
— А кто испортил настроение такому мальчику? О Боже, Блондин, неужели ты… страдаешь от неразделенной любви? Ты решил стать готом и покрасишь волосы в черный цвет? — злорадно улыбнулась я.
— В черный? Чтобы ты потом в меня влюбилась? — фыркнул Мика, так и не отрывая взгляда от экрана телефона. Грр, терпеть не могу, когда он со мной разговаривает и смотрит либо в свой ноутбук, либо в такой же дурацкий экран телефона.
— Не клюну, даже если ты будешь полностью в моем вкусе, — парировала я, закатив глаза к потолку. — Я не любитель невкусных конфет в красивой обложке.
