— Я принимаю решение, — сообщил он и повернулся к волшебнице. — Дилана, отныне ты будешь проявлять исключительное уважение к госпоже послу. Подругами вам не стать, но твоя задача — войти к ней в доверие настолько, насколько это вообще возможно. И не спускай глаз с арШана, ты достаточно хорошо знакома с Блайтом и сможешь увидеть то, что скроется от глаз менее искушенного человека. Если сможешь — соблазни его. Если убедишься, что это Ангер Блайт… запомни, я запрещаю убивать его. Запрещаю! Что бы ни случилось, Блайт мне нужен живым. И она тоже — насколько я понимаю, сейчас между леди Рейвен и этим телохранителем зреет связь. Это может оказаться полезным… очень полезным. Дилана, я повторю — эти двое должны оставаться в целости и сохранности, пока я не пожелаю иного. Если понадобится — ты будешь их защищать. В том числе, и ценой своей жизни. Это приказ.
Леди Танжери молча склонила голову.
Таша спустилась в обеденный зал, когда Блайт уже начал всерьез подумывать о том, чтобы приступить к ужину, не дожидаясь госпожи посла. Расположившееся на столе блюдо с молочным поросенком уверяло, что дать этой мечте гурмана остыть — не меньшее преступление, чем нарушить протокол и правила приличия.
Длинное белое платье, традиционный наряд посла, уже благополучно исчезло. Леди Рейвен вообще к белому цвету была неравнодушна — в том смысле, что на дух его не переносила, смиряясь с официальными цветами Ордена лишь тогда, когда избежать этого не было никакой возможности. На приёме у Императора она настолько выделялась, что это послужило ещё одним поводом для раздражения. Не самым главным, но достаточным… поэтому, вернувшись в отведенные посольству покои, она первым делом сбросила стелющийся по полу наряд и переоделась в более удобный костюм из отменно выделанной кроваво-красной кожи.
На поясе поблескивала шпага с рубиновым лезвием. Заметив оружие, Блайт демонстративно вздохнул.
— Да, мой дорогой… Кайл, — глаза девушки смеялись. — Узнаёте? Его Величество оказался настолько мил, что повелел вернуть мне некоторые вещи, которые Консул Тайной Стражи уже давно считал законными трофеями. Признаться, подобного жеста я не ожидала.
— Рад, что коллекция вашего отца вновь начинает пополняться, — не удержался от шпильки Ангер. — А то, насколько мне известно, одна очень деятельная особа изрядно проредила запасы стеклянных клинков в Рейвен-кэре.
Волшебница села напротив своего телохранителя и вздохнула.
— Как аппетитно выглядит… но мне совсем не хочется есть.
— Думаю, бокал хорошего вина способен изменить ваше мнение, леди.
— Разве что очень хорошего.
Левое крыло императорского замка традиционно отводилось для гостей, которые по прихоти Его Величества или по иным причинам не имели возможности поселиться в городе. Сейчас здесь в полном составе разместилось посольство Инталии, и дворцовые повара старались продемонстрировать гостям всё своё умение. Каждому во дворце было известно, что Его Величество принял послов предельно радушно, выразив уверенность в достижении полного взаимопонимания. Видя столь явное расположение Императора к гостям, прислуга сбилась с ног, стараясь угодить инталийцам. И если кто-то и бросал в сторону рыцарей и госпожи посла неприязненные взгляды, то лишь украдкой.
Правда, покои, отведённые самой госпоже послу, великолепием не потрясали, роскошь здесь была не в чести, хотя самая лучшая местная гостиница по сравнению с этими апартаментами смотрелась, пожалуй, вовсе убого.
Слуга принес вино. Таша пригубила, довольно хмыкнула.
— Вы правы, Кайл. Дворцовый погреб может и уступает знаменитой коллекции арГеммита, но ненамного. Этот божественный напиток способен разбудить аппетит и у статуи.
— Я смотрю, вы в хорошем настроении, леди?
Улыбка на губах девушки слегка увяла.
— Да, друг мой… наверное, да. И всё-таки меня беспокоит сговорчивость Его Величества. По сути, нам здесь больше нечего делать, а от заверений в бесконечном уважении ко мне и готовности к вечной дружбе с Инталией меня, признаться, уже начинает тошнить. Что бы там ни думал Метиус, но для подобного рода миссии следовало бы найти другого кандидата… или кандидатку. Я предпочитаю ясность — если враг, то без оговорок, лести и прямой лжи. Или вы сомневаетесь в том, что Инталии и Гурану не суждено бежать в одной упряжке, сколь бы значительной ни была цель?
Блайт подал плечами.
— Это политика, моя леди. Воины вроде арХорна, да будет Эмиал милостив к его душе, в любой момент готовы встретить противника лицом к лицу, но, как говорили древние, извлекаемый из ножен меч свидетельствует лишь о плохом владении языком. Тот, кто вчера был врагом, сегодня может стать союзником, завтра — другом… ну а потом, вполне вероятно, снова превратится во врага, если того потребуют обстоятельства, выгода или иные причины. Я думаю, что Вершитель арГеммит не зря выбрал вас для исполнения этой миссии.
— Да уж, — хмыкнула Таша, — Метиус ничего зря не делает.
