- Нет его больше, - ответил Ганс.
- А я вот, ракету принёс, - виновато сказал боец.
- Быстро ты, - похвалил Ганс.
- Я старался, - боец был рад, что его похвалили.
- Стрелять умеешь?
- Могу.
- Значит, стреляй!
Обернувшись, Ганс увидел два танка – они стояли в поле, между «Двиной» и «Зеей» и безостановочно, снаряд за снарядом, расстреливали уходящую вражескую технику.
Ганс сел, прислонился к обрубку дерева и молча наблюдал эту картину – вселяющую радость и упоение в душу русского воина. А там, на дороге, прибавлялось число горящих боевых машин противника.
Тех, которые не прошли этот мост.
***
- Вы уж извините, товарищ полковник, что пришлось за вами послать военную полицию, - начал говорить Каскад, но Диксон нутром почуял, что показное благодушие сейчас исчезнет, и он не ошибся, командующий повысил голос: - Или вы реально считаете, что можете посылать своего начальника?
Диксон собирался нахамить в ответ и напомнить о существовании Эльбруса, но он не учёл главного – если он, Диксон, звание полковника фактически купил, то Каскад свои генеральские звёзды начинал зарабатывать с курсантских погон, и опыта «приведения в чувство» тех, кто утратил понимание субординации, у него было неизмеримо больше.
- Вы как стоите перед начальником? Смирно! Руки по швам!
Рядом находились Ермолов и пара его бойцов, которые уже успели по-своему утихомирить полковника в процессе движения к Каскаду.
Диксон, как смог, вытянулся.
- Вы сейчас будете отвечать на мои вопросы - коротко и правдиво, - предупредил Каскад. – Договорились?
Диксон рассеянно кивнул. Самоуверенность и блажь с него ещё не слетели только потому, что он продолжал надеяться на скорую помощь со стороны Эльбруса.
- Кто отдал приказ сосредоточить весь дивизион, все восемь орудий, на одной площадке?
- Не знаю, - Диксон пожал плечами.
- Это не ответ. Ты, - Каскад перешёл на «ты», - командир бригады, и только ты за всё отвечаешь.
- Я такой команды не отдавал, - сказал Диксон. – Может, начарт приказал.
- Почему, получив от меня конкретное указание, ты не рассредоточил склады с боеприпасами?
- Не успели.
- Тебе известно, что они все уничтожены? Все запасы бригады на весь период наступления?
- Нет, - Диксон спокойно помотал головой. – Такую информацию мне не доводили. А в чём проблема? Нам же привезут ещё…
- То есть, ты даже не знаешь, что происходит у тебя в соединении…
- Я же сказал – я не успел. В чём моя вина?
- Армия передала бригаде пятьдесят с лишним комплектов РЭБ. Где они?
- Не знаю, - Диксон пожал плечами.
- Опять «не знаю»? Ты на совещании лично отчитывался об их получении!
- А, эти… на складе, наверное.
- На складе? Который уничтожен? А ты понимаешь, что ты потерял три батальона только потому, что вся твоя техника была без комплексов РЭБ?
- Не успели поставить, - простодушно ответил Диксон.
- Ветер успел, Минск успел, Спутник успел, Енот успел… все успели, а Диксон не успел. Ни одну станцию не успел поставить! И даже не пытался, да?
Диксон демонстративно развёл руками.
- А может, ты их уже продал кому-то?
Диксон опустил голову и молчал.
- Ты понимаешь, что всё это значит? – Каскад смотрел на комбрига уничтожающим взглядом, и окружающие остро чувствовали со стороны командующего острое желание расправиться с полковником по-мужски – здесь и сейчас.
- Ничего не значит, - тихо сказал Диксон. – Ну, потеряла бригада три батальона, с кем не бывает. Вы, наверное, и больше теряли. Завтра же нам дадут новых людей и дальше пойдём освобождать Украину от нацистов.
От этих слов Каскад вскипел, в голове неслись мысли, что сейчас нужно сказать в ответ – что-то такое, сравнительное, что одно дело потерять три батальона и добиться успеха, и что совсем другое, потерять три батальона вот так, совершенно бессмысленно, никак не подготовив бригаду к результативному бою. И вдруг генерал-лейтенант Иванцов словно прозрел – в голове мелькнуло – «если надо объяснять, то не надо объяснять».
- Да он не предатель, он просто барыга и идиот, не способный осознать простые вещи. - Каскад повернулся, ища глазами среди присутствующих начальника временной оперативной группы, с которым до прибытия Ермолова с Диксоном, имел долгую беседу. - Вон, в семьдесят шестой бригаде лейтенант застрелился, не вынес угрызений совести из-за гибели нескольких своих солдат, а этот угробил почём зря три батальона, и стоит, радуется. – Генерал повернулся к Диксону: - Ты же хочешь застрелиться, как офицер, утративший честь? Дать пистолет с одним патроном?
Диксон мотнул головой.
- Я на собираюсь стреляться.
- Конечно, - согласился Каскад. – У тебя же нет чести. Забирайте его.
Чингис шагнул к полковнику, в его руках были наручники.
- Руки покажи.
- Дайте позвонить Эльбрусу! – крикнул Диксон. – Вы не смеете!
- Руки, - повторил чекист.
- Я сам позвоню Эльбрусу, - сказал Каскад. – Очень скоро. И поверь, ему будет настолько стыдно за тебя, что ты даже не представляешь!
- Это ничего не изменит, - усмехнулся Диксон и сдавшись, протянул руки. – Ему не будет стыдно.
Чингис защёлкнул наручники на руках Диксона и подтолкнул его к выходу. Ермолов со своими бойцами вышли следом.