Спустя полчаса, выслушав доклады различных служб объединения, Томск спустился в бомбоубежище, где располагался командный пункт армии. Сегодня командующий должен был утверждать окончательный план операции, но ни один предложенный вариант не позволял уверенно говорить об успехе. Препятствием тому было понимание невозможности разгромить противника при том объёме ресурсов, которые выделялись Четвёртой армии для проведения предстоящей операции.
Разложенная на большом столе карта, вернее будет сказать – боевой графический документ - отражала текущую обстановку в полосе армии, здесь же лежала «простынь» плановой таблицы взаимодействия, в которой уже были заполнены все ячейки – каждому подразделению было определено конкретное место в боевом порядке, назначены задачи, цели и рубежи, а также указаны сроки их выполнения и достижения. С точки зрения штабной культуры, всё было оформлено красиво, но не хватало главного – уверенности в том, что враг будет разбит. Потому что за цифрами, которыми оперировал штаб, скрывалась другая реальность. И эту другую реальность, в силу сложившихся «военных традиций», не принято было демонстрировать тем, кто сверху ставил задачи нижестоящим. Нижестоящие как-то сами должны были компенсировать разницу, возникающую между двумя мирами – в одном из которых жили начальники, а другой мир суровой действительностью окружал подчинённых.
Человек всегда стремится в глазах других людей выглядеть лучше, чем он есть на самом деле – такова человеческая природа, против которой сложно что-либо предпринимать. Усложнение этой конструкции произошло, когда у человеческого сообщества появилось многоступенчатое иерархическое разделение на начальников и подчинённых, где лидер уже не имеет возможности лично судить о положении дел несколькими ступенями ниже. В такой конструкции высшее руководство вынуждено доверяться докладам нижестоящих руководителей, которые, естественно, согласно вышеупомянутой человеческой природе, заинтересованы в приукрашивании реальности, надеясь снискать от вышестоящих похвалу и преференции (а чаще – избавить себя от наказания), но уже не только в отношении себя лично, но и за весь возглавляемый им коллектив. Естественно, в такой конструкции будут скрываться недостатки и выпячиваться успехи, и горе тому руководителю, кто будет безоговорочно верить всему, что ему будут докладывать подчинённые.
Разрыв между докладами и реальностью усугубляется естественным желанием многих людей уклониться от конфликта с вышестоящим по причине разности взглядов на те, или иные события и явления, что выражается в стремлении следовать исключительно в русле мыслей вышестоящего руководителя, подгоняя свои доклады под то, что начальник хочет услышать от подчинённого. Подобное искажение действительности присутствует сплошь и рядом в любом человеческом коллективе, включая, конечно, и военные объединения. Отчего сплошь и рядом порождаются решения, фактически не соответствующие складывающейся обстановке – и тем более это печально в условиях войны, когда ошибки влекут увеличение числа потерь.
Можно бесконечно долго обсуждать, хорошо это, или плохо, но реальность говорит за то, что такое положение дел искоренить практически невозможно. Человек слаб, и часто никакие коллективные (общественные или государственные) нужды не способны затмить его личные интересы. Опытные руководители это хорошо знают и понимают, и там, где они действительно хотят владеть реальной обстановкой, доклады подчинённых воспринимаются со скидкой вот на такую человеческую слабость…
Томску не пришлось идти на доклад к командующему – Каскад вдруг сам появился на рабочем месте начальника штаба за час до назначенного совещания.
- Показывай, что у тебя, - предложил он с порога, закрыв за собой дверь.