- У меня, скажу прямо, нет сомнений в адекватности командира шестьдесят шестой дивизии. Нет сомнений в отношении командира семьдесят шестой бригады. Но Диксон…
- А что Диксон? – командарм слегка откинулся на стуле, но почувствовав, что тот может предательски сломаться, вернулся в прежнее положение.
- На мой субъективный взгляд, Диксон не дотягивает до уровня командира бригады. Обстановку он не знает, каждый раз ссылается на своего начальника штаба, технические вопросы он игнорирует…
- Ну, ты же понимаешь, что у меня нет полномочий снимать его с должности, тем более, перед началом наступления. Более того, у Эльбруса он на хорошем счету, так как Диксон – один из немногих, кто даже в самой критической обстановке, способен поднимать войска в атаку. А такие командиры, пусть бы даже они и не обладали великим умом, ценятся там, наверху, - Каскад на мгновение поднял взгляд к потолку, указывая, где ценятся такие, как Диксон. – Тем более, что весь мой опыт говорит о том, что оперативное искусство, ставшее результатом творческого труда полководца, начинает проявляться только с уровня армии или фронта, вот, например, твоё предложение, меняющее ход сражения, но никак не на уровне батальона, полка или бригады – у них практически нет поля для манёвра, но есть обязанность выполнить всё то, что мы им прикажем. На их уровне всё решается не хитрым замыслом, а только количеством солдат, танков, снарядов, топлива, связью и радиоэлектронной борьбой. Если всё это есть, то при перевесе своих сил над силами противника – победа может быть достигнута. Если этого нет и противник сильнее тебя – говорить о победе бессмысленно. Но иметь это всё мало – нужно ещё уметь заставить людей идти в атаку, а это, как не крути, не может быть оперативным искусством. Это воля, сила, беспощадное отношение к личному составу, безразличие к их жизням, наконец, но только не оперативное искусство. У Диксона сейчас самая сильная в армии бригада! Укомплектованный танковый батальон, два укомплектованных мотострелковых батальона, два стрелковых батальона… у него танков больше, чем во всей шестьдесят шестой дивизии! У него в руках мощнейший таран! На него будет работать основная часть артиллерии армии… и командование должно быть уверенно, что всё это будет задействовано смело и решительно. А вот семьдесят шестая бригада мне покоя не даёт. Техникой практически не укомплектована! Ну что это – всего восемь танков, двенадцать БМП…
- Одиннадцать, - поправил Томск. – Сегодня одна машина сгорела при попытке вывезти раненого.
- Ну вот, - командарм раскрыл ладони, - Ветер, конечно, толковый командир с задатками полководца, и мы в этом убедились в недавней с ним беседе, но будь ты хоть семи пядей во лбу, если у тебя нет танков, нет БМП, тогда о чём можно с тобой разговаривать? О разведке? Ну, хорошо, поговорили мы с ним о разведке, дальше то что? А дальше чугунная действительность, в которой Ветер в сравнении с Диксоном, не имеет никаких шансов на полный успех в предстоящей операции! Потому семьдесят шестой бригаде мы и поручили второстепенное направление.
- По моему мнению, если бы была такая возможность, командиром двести второй бригады я бы лучше его поставил, - сказал начальник штаба. – А вот Диксону я бы и батальон не доверил – есть в нём что-то такое… что не позволяет ему доверять.
- Да ладно, Дмитрий Павлович, так уж не расходись, - командарм улыбнулся. – Ты же не хочешь сказать, что решение о его назначении неверное… может и моё назначение ты считаешь ошибочным?
Начало специальной военной операции полковник Иванцов, носивший позывной «Каскад», встретил в должности заместителя командира шестьдесят шестой дивизии и на этом посту в полный рост хлебнул февральские и мартовские сражения юго-восточнее Харькова. Так получилось, что прекрасный в мирное время командир дивизии генерал-майор Липатов после первого выстрела в настоящей войне изменился до неузнаваемости и проявив малодушие, самоустранился от исполнения своих обязанностей. Сергей Иванцов в сложной обстановке принял на себя командование дивизией, не позволив противнику разгромить мотострелковое соединение, временно утратившее твёрдое руководство.
Решительными мерами, удивляясь самому себе, Каскад восстановил управляемость над полками и батальонами. Своими действиями, зачастую глубоко неверными в складывающейся тактической обстановке, полковник Иванцов стал ломать планы врага, навязывая ему свою волю, одновременно с этим вселяя в своих комбатов и командиров полков уверенность в своих силах. Около месяца дивизия действовала вне каких-то указаний со стороны вышестоящего командования, которое в это время тоже терпело сильные изменения и кадровые перестроения.