Лицо Верасены вдруг страшно исказилось - он тоже понял, что проигрывает, что УЖЕ проиграл. Димке показалось даже, что вождь вдруг надел маску демона - ничего человеческого в его выражении не осталось. Потом Верасена тоже вдруг взвился в воздух в длинном, невозможном прыжке. Целью его неистовой атаки был Льяти - но путь к нему преградила сама Файму. Теперь бой больше походил на танец - удары, уклонения, выпады, такие быстрые, что глаз едва замечал их... Но Файму оказалась быстрее. А также просто здоровее, сильнее в десять раз, подумал Димка. Вождь пропустил несколько ударов острого, как бритва, наконечника - скользящих, но легко рассекающих кожу, - и, наконец, сокрушительный удар босой ногой в грудь, снесший его с ног, словно бомба. Верасена покатился по траве, выронив копьё. Файму уперла своё копьё древком в траву, тяжело дыша - верно и ей этот бой дался совсем даже нелегко...
Само сражение, между тем, уже почти закончилось. Какими бы хорошими бойцами не были Вороны - их просто смяли, задавив количеством. Особенно отличились сами Маахисы со своими алебардами - они атаковали каждого Ворона парами и если от одного бойца с таким неуклюжим оружием легко можно было увернуться, то против двух нападающих одновременно с разных сторон шансов почти не оставалось. Уворачиваясь от одного, Ворон часто попадал под удар другого. Будь их больше - эта нехитрая тактика не прошла бы, но трое их воинов уже исчезли неведомо куда, а половина оставшихся получила порцию
Всего через минуту всё стихло и Димка опустил руку, ошалело глядя вниз. Вороны просто... исчезли. От всего их племени остался только Верасена и ещё один парень - он неподвижно лежал на земле, должно быть, оглушенный крепким ударом по башке. Маахисов тоже поубавилось - их осталось человек пятнадцать. Из землян, к его громадной радости, никто вроде бы не погиб. Вайми тоже был жив и явно вполне цел - к их общему счастью, потому что без него они все мертво застряли бы здесь. Смотреть дальше Димка не стал и просто побежал вниз.
Первое, что он увидел, с трудом остановив свой бег - казалось, что вниз его понесла какая-то нечистая сила и он едва успевал переставлять ноги - был Льяти. Виксен сидел на корточках, сжимая ладонями голову. Крови, правда, на нем видно не было - похоже, что кто-то изо всех сил засветил по ней древком копья. Были б мозги - сотрясение было бы, машинально подумал Димка, потом перевел взгляд.
Вайми стоял рядом с Льяти - весь забрызганный кровью, словно только что резал кроликов. Только это, разумеется, была вовсе не кроличья кровь. Конец его копья тоже был в крови - сантиметров на тридцать и Димку передернуло, когда он понял, что конец этот только что побывал в человеческом теле. При первом знакомстве он показался Димке смешным клоуном - но ничего смешного в нем сейчас не было. Скорее было нечто, откровенно жутковатое...
Потом он заметил Игоря, - тот стоял неподвижно, словно оглушенный, держа в руке свой старый ТТ с отошедшим назад затвором.
- Двоих застрелил, - каким-то незнакомым, глухим голосом сказал он. - Одного прямо между глаз, а второго... в живот. Потом в горло, - он взглянул на бесполезный пистолет и вдруг отбросил его в сторону, словно он обжигал ему руку.
Димка тоже не чувствовал никакой радости - напротив, ему стало так мерзко, как не было, наверное, никогда в жизни. Единственной светлой его мыслью было то, что всё это уже кончилось... но и она оказалась разбитой. Верасена был до сих пор жив - до сих пор жив здесь, поправился Димка - и уже вполне пришел в себя. Файму подошла к нему и мрачно улыбнулась, опустив, правда, своё копьё - наконечником вниз. На нем тоже была кровь - кровь Верасены. Вождь был сейчас буквально залит ей, вытекающей из нескольких глубоких порезов. Смотрелось это откровенно жутко и Димку передернуло. Крови в своей жизни он видел не так уж и много - и совершенно об этом не жалел. И это ведь ещё нет настоящих ужасов рукопашной битвы, вроде отрубленных голов и выпущенных на траву кишок, мрачно подумал он.
Верасена между тем поднялся и встал, растирая грудь и мрачно глядя на Файму. Она хмуро смотрела на него. Улыбка с её лица исчезла.
- Ты признаешь поражение? - наконец напряженно спросила она. Похоже, что этот вопрос был почему-то очень важен для неё...
